Она застонала, почти на грани слез.

Она, Салем Салазар, холодная, фригидная сука, была готова плакать и умолять в руках мужчины. Кто бы мог подумать?

— Я сделаю всё, что ты захочешь, — предложила она, лишь бы подстегнуть его к действиям.

Он наклонился, глядя на нее сверху вниз.

— Это опасное предложение для такого мужчины, как я, маленькая гадюка. Я могу осквернить тебя, уничтожить, нанести непоправимый вред. Ты хочешь этого?

Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Я хочу тебя. — Она признала правду, которую слишком долго отрицала.

— Черт! — На этот раз он застонал, прислонившись лбом к ее лбу. — Ты меня прикончишь.

Салем завороженно следила за выражениями, мелькавшими на его лице – хмурым взглядом, который можно было принять за гнев, но она знала, что это желание, сжатой челюстью, что можно было принять за ярость, но она знала, что это контроль, дикостью в его глазах, которую можно было принять за безумие, но это была потребность. Потребность в ней.

Он смотрел на нее долгую секунду.

— Я хочу две вещи.

Салем выжидающе смотрела на него.

— Я хочу нарисовать тебя, — повторил он то, что сказал ей после их первого настоящего поцелуя. Салем не знала, что это значит, но ей было любопытно посмотреть, как он работает, и увидеть его рисунки.

Она кивнула.

— Хорошо.

В его глазах сверкнул триумф, в них появилось почти безумное выражение, когда он прижался к ее губам глубоким поцелуем, от чего у нее поджались пальцы на ногах.

Салем облизнула губы.

— А второе?

— Я хочу, чтобы ты показала мне, что на ней, — сказал он, кивнув в сторону доски.

Салем замерла.

Она не могла показать ему это. Это было ее расследование, ее заметки, ее теории – всё в одном месте. И она не знала, как он отреагирует на его глубину и как воспользуется этим.

Салем сглотнула.

— Я тебе не доверяю.

Он усмехнулся.

— А я не доверяю тебе. И что?

Это было самым важным. Доверие было первостепенным, ключевым, могущественным. Если она не могла доверить кому-то свой багаж, как она вообще могла делиться чем-то?

Салем отстранилась. Оргазм того не стоил. Она могла бы воспользоваться своей рукой позже и добиться того же результата.

— Значит, этим ты можешь поделиться только с доверенным лицом? — размышлял он вслух, делая свои выводы, причем правильные. — Покажи мне, и я заставлю твои ноги дрожать, — предложил он, двигая рукой так, что жар стрелой пронесся по ее спине.

— Нет. — Она решительно покачала головой. — Я могу кончить сама после того, как ты уйдешь.

— Я не уйду, — спокойно заявил он. — Пока ты не покажешь мне, что там.

Салем молчала, приготовившись к его агрессивным действиям. Но к чему она не была готова, так это к тому, что он внезапно отпустил ее и, сорвав с нее трусики, раздвинул ноги. Ее грудь тяжело вздымалась, когда он остановился, глядя ей в глаза, и она прикусила губу, раздвигая ноги еще шире. Он набросился на нее, как изголодавшийся зверь.

Бедра Салем напряглись, мышцы задрожали, когда он прижал ее к себе, его рот пробовал ее на вкус, а язык дразнил, проникал в нее и выходил обратно, ласкал клитор, снова и снова, пока она не задрожала, не закричала, не попыталась уклониться от него, но он прижал ее к себе, не позволяя ей отодвинуться.

Благодаря его пальцам, ее возбуждение уже достигло максимума, и она начала быстро, стремительно подниматься на вершину, ее груди вздымались, когда она обхватила их ладонями, теребя соски, чувствуя, как ее наслаждение связано с его очень, очень талантливым ртом. Он поднимал ее всё выше и выше, и внезапно, как раз в тот момент, когда она увидела звезды в глазах, он остановился.

Он, блядь, остановился.

Салем впервые услышала, как из ее горла вырвалось рычание, скорее животное, чем изысканное.

Она посмотрела на него – он стоял у нее между ног, его рот был мокрым от ее влаги, и от этого вида ее киска сжималась.

— Убирайся.

— Покажи мне… — Он поцеловал ее клитор, не обращая внимания на ее слова. — И я тебя уничтожу.

Она хотела быть разрушенной, быть опустошенной, быть абсолютно уничтоженной.

Она также хотела доверять ему, знать, что у нее есть такая возможность, что она может, и, что еще важнее, она хочет, и он не разрушит это доверие.