— Нравится? — неожиданно хриплым голосом спросил чужак, всё так же радостно улыбаясь.

— А то! — хмыкнул Свейп. — Да и торбы твои мне приглянулись…

— Ну, коли нравится, так и бери.

С этими словами странный странник протянул Мешку поводья. Тот коротко кивнул, оценив благоразумие гостя столицы — викинг, не викинг, а один не стоит пятерых! — и протянул уже руку, но пальцы не сомкнулись на вожделенной добыче. Добыча вдруг заржала, встала на дыбы и, даром что была под грузом, ударила копытами, разбила Свейпу голову. С седла сорвался ворон, вцепился в лицо одному из подельников Мешка, а пришелец выдернул из-под сумки боевой топор и двинул обухом в челюсть второму. Остальные двое переглянулись и занесли дубьё, но чужак уже успел расчехлить оружие. Грипир Заноза встретился с ним взглядом — и вздрогнул. Чужак улыбался. Чужак хотел убивать. Грипир отскочил, заходя справа, чтобы солнце било в глаза противнику, а Даг, младший брат Свейпа, замахнулся на лошадь — отогнать от Мешка, который валялся на земле и стонал. Чужак перестал улыбаться — и всадил топор в голову юноши. Арнульф сэконунг учил не убивать без надобности, но викинг слишком хорошо помнил, как наставник сам щедро лил кровь и наслаждался этим. Грипир выронил дубину, поднял Ракни, ослеплённого болью в сломанной челюсти. Хавард же, отгоняя настырного ворона и утирая кровь с разодранного лица, помог Свейпу подняться на ноги. После чего добрые горожане спешно, как могли, покинули поле боя, громко призывая стражу:

— Хэй, сюда! Сюда! Убийство! Среди бела дня! Люди, люди, на помощь, наших бьют…

Дело было на главной улице города, у въезда на рынок. Людей там было порядком, но, разумеется, на помощь никто не спешил. Свейпа и его шайку знали, побаивались, но мало любили. Да и не нашлось охочих лезть под кровавый топор — или под копыта белой лошади. Впрочем, с рынка уже бежали стражники, грохоча сапогами. Пришелец вытер кровь с топора, проверил пожитки, похлопал коняшку по шее. Улыбнулся:

— Да, Сметанка, вляпались мы с тобой в йотунову кучку. Как бы не увязнуть…

Обнаружив себя в окружении копейный наконечников, чужак улыбнулся ещё шире:

— Привет вам, доблестные вардинги! Вас-то мне и надо. Проводите меня к вашему старшему…

— Это к какому же старшему? — осведомился десятник, жестом приказав опустить копья. — К начальнику городской стражи? Так нет его в городе, он уехал на рыбалку…

— К самому старшему, — едва ли не пропел чужак, вызвав одобрительные смешки в толпе: мало кто отваживался так издеваться над вардингами. — К местному градоправителю.

И, глядя на вытянувшиеся в недоумении лица, добавил доверительным полушёпотом:

— Верно ли слыхал я, будто бы у вас неспокойно на курганах?

Пришелец не нуждался в ответе: стражи побледнели и как один схватились за обереги. И позабавило викинга, что молоты Тэора соседствовали с крестами ионитов.

Спустя полчаса человек уже сидел в личном приёмном зале городского главы, Сельмунда Сигмундсона, который был также правителем всего Коллинга — до совершеннолетия законного наследника престола, Кольгрима Тиварсона. Всесильный, как поговаривали, регинфостри [5] — опекун сына конунга — и градоначальник столицы, муж лет сорока, напоминал гостю двух людей из его прошлого. Властный и властолюбивый, как Сигурд ярл, что правил на Талсее, — и достаточно разумный и ответственный, чтобы использовать эту власть во благо подданных, как Буссе Козёл, хозяин сожжённого Сельхофа. Правый глаз у правителя заметно косил, отчего лицо приобретало плутоватое выражение. Тёмную окладистую бороду прорезали пенные гребни седины. Тяжёлые густые волосы — расчёсаны и заложены за плечи. На побережье мог бы сойти если не за конунга, то за уж всяко — за вождя викингов. Одевался Сельмунд скромно, но добротно: самой дорогой вещью на нём был перстень с королевской печатью, который он носил на шее, на золотой цепи городского советника.

«Сойдёмся», — подумал гость.

— Ну, говори, — регинфостри двинул рукой широким приглашающим жестом.

— Клянусь богами, добрый герре Сельмунд, — начал путник, поглаживая ворона, что уселся у него на колене, — я не хотел гибели того юноши, и мне очень жаль…

— А мне вот не жаль, — глубоким голосом перебил Сельмунд. — Они жалкие голодранцы, от них нет проку, кроме убытка, и чем их меньше, тем лучше. Прекрати, во имя Фрейра, лить всё это дерьмо. Говори по делу. Кто ты таков, откуда родом и чего ищешь в Гримсале? По порядку.

— По порядку, — кивнул моряк. — Друзья зовут меня Хагеном сыном Альвара. Родом я из Равенсфьорда, но это не имеет значения. Потому что я уже давно скитаюсь без приюта, и по большей части — на китовой дороге. Наш хёвдинг именуется Хродгаром, сыном Хрейдмара, с острова Тангбранд, а до того я служил Арнульфу Иварсону, прозванному Седым Орлом. Если это имя тебе, конечно, знакомо.

— Конечно, знакомо, — в свою очередь кивнул Сельмунд, не изменившись в лице. — Кто же не слыхал о морском короле, что разграбил Эрвингард на Эрсее. Ты тоже там был, юноша?

— Я был там, почтенный сын Сигмунда, — тихо сказал Хаген, и взор его на миг подёрнулся мглой Вересковых Полей, — и там же, кажется, кончилась моя юность.

— Похоже на то, — заметил Сельмунд. — А зачем сюда прибыл и искал встречи со мной?

Хаген немного помолчал, изучая обстановку зала — скромную, но пристойную, под стать одеяниям хозяина. Широкое застеклённое окно напротив двери, спиной к которому сидел Сельмунд, большой стол с письменными принадлежностями, крепкие и удобные резные кресла — одно для хозяина, ещё три — для немногочисленных гостей, пара вышитых картин на стенах. Оценил и полки с книгами — законы разных земель, и не только северных, труды по истории и ведению хозяйства, сборники саг и родовых перечней. «Однако же!» — подумал Хаген.

А вслух сказал:

— Правда ли, что у вас неспокойно на курганах? И что вы ищете человека, который мог бы помочь вам в этом деле? Или врут королевские гонцы?

— Если бы врали, — вздохнул Сельмунд украдкой. — Где вы услышали об этом?

— В низовьях Колль-реки. Если точнее, ещё в Седерсфьорде. Уже здесь, в Коллинге, все альдерманы и хёвдинги подтверждали: да, мол, Сельмунд регинфостри ищет надёжного и умелого человека, чтобы унять распустившихся мертвецов.

— Ты ли надёжен и умел? — с сомнением покосился на викинга правитель. — Ты знаешь толк в том, как укладывать мертвецов обратно в могилы? Приходилось ли тебе сталкиваться с драугром или какой-либо иной скверной?