— Полагаю, он не будет против.

Боря был только за. И спиритуалистов знакомых у него оказалось немало. Только один таил обиду. Господин Нестеров тяжело переживал публичный удар по морде и требовал удовлетворения. Удовлетворить его Боря решил прогрессивным методом.

— Александр Николаевич, но это же варварство! — шептала Стефания, сидящая слева от меня.

— Нет, Стефания Порфирьевна. Варварство — это когда вокруг ринга толпа вопящих пьяных плебеев. А тут — вы посмотрите! — аристократия. Все чинно сидят, наводят бинокли и лорнеты, дамы обмахиваются веерами. Кстати, отчего вы не обмахиваетесь? Обмахивайтесь смело, у вас очень красивый веер, а в помещении, правду сказать, душновато.

— Я переживаю!

— Не нужно! Я уверен в Борисе, всё будет хорошо. Хотите бинокль? Я специально купил, хороший, хоть Луну рассматривать можно.

— Благодарю, не стоит. А отчего ваша супруга не пришла?

— Сказала, что ей это варварство не интересно.

— Александр Николаевич!

— Что? Это она сказала, не я.

На ринг вышли Нестеров и Муратов. Голые по пояс, босые и категорически настроенные идти до конца. Распорядитель боёв поднёс ко рту стихийный амулет, усиливающий голос, и провозгласил:

— Дамы и господа! Сегодня на этом ринге разрешат свои разногласия господа Муратов и Нестеров. Господин Муратов, вам слово!

Распорядитель сунул амулет под нос Борису, и в зале загремел его голос:

— У меня накопилось множество претензий к господину Нестерову! Будучи спиритуалистом весьма скромных способностей, он ещё в бытность студентом всеми силами старался занимать руководящие должности, в то время как никакими руководящими талантами не обладал вовсе! Неоднократно создавал опасные или же просто глупые ситуации, обвиняя в том других! Последняя капля, переполнившая чашу моего терпения, упала, когда мы призвали небезызвестного демона. Господин Нестеров сам всё это выдумал, сам выпустил демона из круга, а виноватым выставил меня! Нет, дамы и господа, я не господина Нестерова вызвал на бой. Я, дамы и господа, вызвал свою нерешительность, робость свою, желание подчиниться и снять ответственность вызвал на бой! И нет у меня иного пути, кроме как одолеть этого человека, тенью которого я быть отныне не желаю. Моя невеста заслуживает лучшего!

Стефания закрыла лицо руками. Зато на противоположной стороне зала, имеющего форму амфитеатра, поднялся ранее мною не виданный господин и захлопал в ладоши.

— Браво! — крикнул он. — Браво, Борис! Чем бы ни закончился бой, знай: я горжусь тобой!

— Спасибо, п… папа, — запнувшись, ответил Боря.

Амулетом, усиливающим голос, завладел Нестеров и с глубоким возмущением сказал:

— Господин Муратов прилюдно и безо всяких на то оснований ударил меня по лицу кулаком! Понятия не имею, о чём он тут говорит, для меня это всё звучит как жалкие оправдания отвратительного поступка, и спускать ему это я не намерен. Я стою здесь за свою честь, как и подобает человеку аристократической крови!

Обоим участникам действия похлопали, и начался бой.

— Как всё прошло? — спросила Татьяна, когда я вернулся в наш новый дом.

— Нормально, а почему ты сидишь на шезлонге снаружи и при этом одетая?

— А почему я должна сидеть на улице раздетой? И зачем тебе бинокль?

— Мне нравится, что каждая наша реплика заканчивается вопросом. Повышаю: а какой смысл сидеть на шезлонге, не раздеваясь? И почему бы мне не носить с собой бинокль, если мне это угодно?

— Фр! Я боюсь в этом доме одна, вот и сижу снаружи.

Я окинул взглядом особняк Зиновьева, который он любезно переписал на моё имя, и пожал плечами.

— Вряд ли там после ухода Эмиля Германовича остались силы зла.

Спецы из управы тщательнейшим образом всё обыскали. Изъяли уйму бумаги для магии Ананке, чемодан с сомнительным золотом и много всяких других штук, о которых передо мной не отчитывались. Но в итоге я получил бумагу, уверявшую меня в том, что в доме не осталось ничего плохого, и там можно жить.

— Всё равно боюсь. Он такой огромный… И холодный. Только библиотека хорошая, но я её никогда найти не могу.

— Надо будет сделать указатели. Что ты на меня смотришь, как на врага народа? Ты ставишь передо мной проблемы, я их решаю.

— Саша, почему у тебя синяк под глазом?

— Упал.

— Ты что, дрался?!

— Нет, ты что, я не умею!

— Саша!!!

— Ну, чуть-чуть. Просто после того как Боря превратил Нестерова в котлету, Серебряков очень возбудился. Я его таким никогда не видел. Не мог я себе позволить потушить это пламя в его глазах, понимаешь…

— Сначала он тебя подстрелил, потом избил — что вообще происходит?!

— Это мужская дружба, тебе не понять. И не избивал он меня — так, пошалили немного.

— Кто победил?

— Дружба, естественно. Она же мужская, потому побеждает всегда, в отличие от женской, каковая слаба и немощна.

Беседу нашу прервало появление Дарины, которая наконец-то выбралась к нам переночевать, да и вообще пожить хоть пару дней, пока дети не вернутся, чтобы дом был кем-то заселён. Пока он был заселён только мной, Танькой и доктором. Для комфорта этого явно не хватало.