Шрифт:
Его маленькое, аккуратное, с феминными чертами лицо с курносым носом было также покрыто более мелкими татуировками. Уши чуть торчали, но это выглядело достаточно мило, отчего парня нельзя было назвать ушастым. Миндалевидные темные глаза прищуренно смотрели на мимо проезжающие машины. Зализанные воском волосы были отделены четким пробором в стиле американских пехотинцев. Он повернул голову в ее сторону, пристально, но с нежностью посмотрел. В его медового оттенка глазах читалась неимоверная грусть, и, глядя в них, Лиза поняла, что ее были абсолютно такими же.
Они могли бы и дальше так стоять и смотреть друг на друга, если бы пассажиров не становилось меньше. Люди громко, надрывисто выкрикивали названия нужных остановок водителю, тасуясь локтями, они пробирались сквозь выход и вот уже бежали по улице. Впереди кого-то ждала работа, или встреча с друзьями, или поход в торговый центр – одним словом, суета. Но то, что на скорости семьдесят километров в час происходило между этим двумя пораженными друг другом молодыми людьми в одном из сотни общественных транспортов, каждый день колесящих по Волгограду, – та магия была неподвластна ей. Автобус пустел, объект Лизиного вожделения уже сидел в его хвосте, и она стремительно направлялась к свободному месту, находящемуся рядом с ним, в то время как он пристально, широко раскрыв глаза, наблюдал за ней. Секунда, и вот они уже молча сидели рядом, искоса наблюдая друг за другом. В ее наушниках горлопанил семейный дуэт фриков Die Antwoord, супруг которого полностью «забит» татуировками, и на мгновение она подумала, что ее прекрасный сосед очень похож на него.
Лиза закрыла глаза. До сих пор она помнила их концерт в Сан-Франциско, когда чудом урвала билет. Он состоялся в день рождения солиста и выглядел как сумасшедшая вечеринка с танцором в костюме Каспера. В зале было полно народу, она танцевала в партере, иногда хихикая от парочки пенсионеров, когда старушка-жена тверкала дряблой, обтянутой в металлизированные леггинсы задницей на своем супруге. Она вспомнила вкус «Грязного мартини», что ей продали в баре, не спросив паспорт (а ведь ей было тогда всего-то девятнадцать лет), и огромный клуб дыма от марихуаны на танцполе. Все это было сумасбродно и в некоторой степени вульгарно, но ей нравилось.
Взглядом она изучала его кисти и рисунки, изображенные на них. Вот на каждой фаланге пальцев видны молния, крошечный зонтик, что-то похожее на опасную бритву и еще куча других маленьких символов, каждый из которых, как и ее татуировка знака бесконечности на левом запястье, имел свою историю. Время шло, но наша безмятежная пара так и не перемолвилась и словом. Пришел черед Лизы уподобиться спешащим прохожим, и она оглушительно, на весь салон, выкрикнула свою станцию. Машина надавила на тормоз, раскрыла перед ней двери, и, не обернувшись, Лиза выбежала на ослепленную лучами солнца улицу. Щуря глаза, она встала напротив затонированного окна, где сидел тот чудесный парень, и, улыбаясь самой искренней улыбкой из всех возможных, подумала про себя: «Возможно, мы ни разу больше не увидимся. Но ты хотя бы меня запомнишь».
Краснодар
15 июня 2019 года
В глуши квартиры зазвонил телефон – то была мама Лизы. Алина, она же, как ее называл Юджин, Лина, – яркая красивая блондинка сорока трех лет – была Лизе лучшей подругой и, к сожалению, только недавно стала для нее примером для подражания. Но только несколько вещей были неподвластны взбалмошной природе Лизы: сдержанность, усидчивость, бесконечная мудрость и преданность семейным ценностям.
Алина стала мамой совсем рано, не успев окончить первый курс института. Когда она вышла замуж за отца Лизы, ей было всего лишь шестнадцать лет. Лиза любила разглядывать семейный фотоальбом и любоваться своей молодой, грациозной Линой. Сорок килограммов, совсем пушинка, она была одета в пышное иранское, усыпанное стеклярусом свадебное платье, а рядом с ней стоял молодой, дерзкий, похожий на краснощекого Элвиса папа. Лиза с восторгом рассказывала знакомым, что родители поженились совсем подростками, и их юношеская любовь длится уже более двадцати лет.
Лиза хотела так же. Она мечтала о красивом свадебном платье, таком же ярком женихе и многолюдном празднестве, на котором бы шампанское лилось рекой, пьяные гости говорили пожелания в микрофон, а шлейф ее наряда был бы испачкан куском свежеиспеченного торта. Именно поэтому в свои полные двадцать лет в ЗАГСе среди пластмассовых, словно с кладбища, цветов и круга стоявших позади нее родственников Лиза сказала Юджину: «Согласна!»
– Доченька, ты купила билеты? – спросила ее мама. – Звонила мама Жени, его должны привезти на днях.
– Да, Масик, я взяла. Завтра утром вылетаю. Встретите меня?
– Да, конечно. Мы с папой и Софочкой за тобой приедем, не беспокойся.
– Как думаешь, мероприятие назначат в мой день рождения? – закусив губу и борясь с подступающими слезами, спросила Лиза.
– Я очень надеюсь, что нет, – ответила ей пораженная реакцией дочери Лина. – Милая, я знаю, что тебе больно, но это давно в прошлом, ведь правда? Вы не вместе, он выбрал свою судьбу.
– Ты не понимаешь, насколько мне больно, – слезы переросли свой рубеж, и, заикаясь, Лиза продолжила отправлять свою мысль в телефон. – Я виновата, я должна была ему помочь!
– Но… Но до этого ты ведь старалась его спасти, я знаю это, мы все это знаем. Плохо так говорить, но я рада, что ты не была вместе с ним и не приняла такую судьбу. Мне было бы невыносимо больно. Пожалуйста, не плачь, и приезжай к нам. Мы очень тебя ждем. И он тебя ждет тоже.
Волгоград
17 мая 2015 года
Этот курносый мальчишка нашел ее быстрее, чем она могла подумать. Ее беленький айфон заискрился от сообщения в соцсети, где было послание: «Ну привет, красотка!» Переписка, продлившаяся целый день, взбудоражила Лизу. Из всего прочитанного она извлекла, что парня зовут Женя, ему чуть больше двадцати лет, и уже в свои годы он переживает болезненный развод. В автобусе он ехал с похмелья после очередной одиночной пьянки, ставшей последствием разрыва с его молодой женой. «Я увидел тебя и просто охренел. Ты такая красивая! Я так рад что тебя нашел!»