Глава 2. Боль

Краснодар

15 июня 2019 года

Взгляд Лизы застыл на кругах в чашке чая, который она остужала, дуя на него. Потерев холодную ногу об другую, она рассматривала, как горячие волны из центра разбивались о буйки потемневшего от осадка фарфора.

Все в квартире ей стало не мило. Ни книги, ни поблескивающие хрусталики на люстре, ни забавные зеркала-солнца на стенах, которые она тщательно выбирала в отделе домашних аксессуаров, не вселяли радость в ее маленькое уютное гнездышко, созданное из мечтаний и грез о собственном доме, где, глядя с девятнадцатого этажа на зеленый, раскидистый Краснодар, она будет не спеша потягивать вино и любоваться красотой желтой, словно желток разбитого яйца, луны, рассматривая каждый кратер на ее поверхности через линзы бинокля. Однокомнатная квартирка Лизы напоминала уголочек молодого холостяка: в холодильнике наверняка бы нашлось прокисшее молоко, а грязное белье упало за стиральную машинку. И хоть в ней было не все идеально и она была почти не обжита мебелью, громоздким шкафом для платьев и телевизором, здесь Лизе было как нигде отрадно и свободно.

Но сейчас от былой красоты не осталось и следа: теперь все напоминало о ее курносой любви. Смятые простыни стали подарком мамы на новоселье у него; картина, репродукция «Поцелуя» Роя Лихтенштейна, напоминала Лизе о месте ее прошлого обитания – на покрашенной старой батарее в хрущевке полотно жарилось и блекло; а цветок, который она купила три года назад, еще будучи замужем, подавал последние признаки жизни.

Лиза пыталась восстановить отношения с Юджином в мельчайших подробностях, вспоминая и плохое, и самое счастливое время, но только последнее одерживало над ее эмоциями верх. А было ли плохое? Не создала ли она его сама? И с чего началась эта история?

Волгоград

19 мая 2015 года

В день их первого свидания, стоя напротив небольшого итальянского ресторанчика, Лиза курила и сходила с ума от жары. Ее руки обжигал жар сигареты, а солнце щурило глаза. Подняв руку над ними, она зажмурилась и увидела идущего к ней навстречу прекрасного парня. Размашистой походкой, одним щелчком пальцев бросив окурок, он подошел к ней: «Ну, привет, красотка!» Все в этом мальчике было прекрасно: его болезненно-романтичная худоба, озорные, шаловливые глаза и улыбка, самая большая, искренняя улыбка на свете. Они вмиг распростерли руки, секунда – и обвили друг друга до хруста костей, дыша в унисон в плечи. Время остановилось, все замерло, и, казалось, весь мир существовал только здесь и сейчас: в его объятиях и аромате воска для волос. Окружающее стерто ластиком, вокруг нет ни души. Есть Лиза. Есть он. Жизнь есть. Любовь есть. Юджин здесь. Мир здесь.

– Куда пойдем? – спросил он.

– Здесь сказали, что на летней веранде курить нельзя. Ну что за беспредел? Это же улица!

– Значит, пойдем искать место дальше, – он крепко взял ее потную ладонь, и они пошли куда глаза глядят.

И вот влюбленные, две противоположности, не отрывая друг от друга взгляда и заливисто смеясь, обсуждали прошедший день. Идущие навстречу прохожие в недоумении оборачивались им вслед – настолько абсурдно выглядела их пара в тот момент. Мельком Лиза ловила их взгляды и пыталась скрывать нервный смешок. Часто ли вы встречаете милую девушку с голосом пятилетней девочки, рядом с которой прогуливается или трется парень, внешне больше похожий на бывшего выпускника детской колонии, чем Оксфорда? Впервые такую картину Лиза увидела в отражении окон мимо проезжающих машин и всем сердцем полюбила ее.

Они отправились в кафе, где раньше работал Женя: «Раньше я здесь левачил алкашку и клал себе долю в карман, пока директриса этого не заметила. Сучка еще та!» Выбрав самый укромный и тихий уголок, они заказали по коктейлю и, стараясь не перебивать друг друга, все так же держась за руки, рассказывали о своих болезненных любовях, которые уже были в прошлом:

– Расскажи мне о своей жене.

– О-о-о… Это очень долгая история. Ты готова это услышать?

– Да, конечно. Просто, понимаешь, я недавно рассталась с молодым человеком, который был женат. Вернее, он недавно стал женат. В общем, мы познакомились несколько месяцев назад и… Это неважно, на самом деле. Важно то, что я за две недели до знакомства с тобой ревела в такси и смотрела, как мой бывший женится. Я сидела там и пила вместе со своим другом Амандой какой-то жуткий ром прямо из…

– Аманда? Ты знаешь Аманду? – спросил он.

– Да, это мой друг. Стоп! Вопрос: откуда ТЫ знаешь Аманду? – Аманда, он же Денис Лапоногов, был давним другом Лизы. Денис был старше Лизы на десять лет, но разница в возрасте их никак не смущала. «Аманда» был творческим псевдоним Дениса, когда он выступал в травести-шоу в роли большой мамочки, разодетой в длинные золотые одежды, Аманды Шик. Тучный, с оранжево-красными волосами и густой бородой, Денис всегда говорил о себе в женском роде, пил много коньяка, да так, что аромат его кожи приобрел яркий оттенок спирта, не стеснялся обувать каблуки на тусовки и всегда легко заводил дружбу с девушками, включая многих подруг Лизы, каждую из которых он успел трахнуть. «Рыба моя, – говорил он ей, – в тебе я вижу личность, а они так – обычные девки. Именно поэтому мы никогда не ляжем в постель». «Только через мой труп мы когда-либо это сделаем!» – в ответ верещала Лиза.

– Окей, вопрос. Ты знаешь Пашу Воскресенье?

– Конечно, я знаю Пашу! Мы дружим уже на протяжении, постой, четырех лет.

– А он мой лучший друг.

Над ними повисла долгая пауза. В городе с общей численностью жителей чуть более четырехсот тысяч человек, где каждый друг друга знает, а если и не знает, то его друг, или знакомый, или семья как-то перекликаются с ним, просто невозможно, общаясь в достаточно тесной компании, не знать о каком-то человеке. Тем более о таком ярком персонаже, каким был Женя. Лиза наверняка о нем слышала. Только где? И когда?

– Так, хорошо, кого ты еще знаешь?

Потерев левый глаз, он начал перечислять имена: Евгений, Яна, Роберт – всех их Лиза тоже знала.

– Очень странно, что мы не виделись раньше.

– Значит, так было суждено. Значит, именно в этот момент мы должны были встретиться с тобой, – он пристально посмотрел на ее веселое, покрасневшее от алкоголя лицо.

Юджин закусил нижнюю губу; аккуратно придвинувшись, он приблизился к Лизе так близко, что его дыхание защекотало ей кончик носа. По ее ногам пробежали мурашки: от щиколоток до колен, от колен они постепенно перебегали по телу, и вот она, смущенная, почувствовала, как в ее животе возникло теплое, нежное чувство. Кто сказал, что целоваться на первом свидании – табу? Явно не они, и явно не им. То приближаясь, то отдаляясь, вызывая в Лизе приступы смеха, он игрался с ней как кошка с мышкой, наблюдая за тем, как маленькая жертва окончательно сойдет с ума и набросится сама. И набросилась: ее правая рука взяла его за лицо, большой палец нежно гладил щеку, и их губы сомкнулись. Казалось, что поцелуй длился вечность; их руки то сцеплялись в замок, то беспрестанно обнимали тела.