— Эй! Я же не посмотрю что ты только после аварии. Как дам!

— Мам, где-то комарик пищит, слышишь? — поддразнил Глеб младшую сестру.

— Глеб, блин! — пискнула Лика.

— Комарик еще и ругается. Ай-яй-яй, плохой комарик.

— Мам, скажи ему! — завопила Лика и рассмеялась. — Глеб, ты дурак!

— А вы, Анжелика Пална… — Глеб вдруг замолчал, нахмурился, и буркнул: — Не Пална. Просто Лика… черт, — выругался.

И веселая атмосфера развеялась. Глеб снова злится, Лика всхлипнула, но тут же подбородок вздернула. Мы её лет с четырех Анжеликой Палной величаем, в садике ее властный характер и проявился во всей красе — прямо как у Паши.

А теперь просто Лика…

— Дети, — начала я.

— Мам, не надо нас агитировать, — оборвал меня Глеб. — Будто мы не понимаем, почему ты так выглядишь сегодня. И крутишься как юла. Снова он?

Я закрыла глаза, и разрешила себе не в далекое прошлое вернуться, а во вчерашний день, о котором боялась думать.

Развод. Паша так просто это озвучил. Предложил так, как раньше предлагал роллы заказать: хочешь роллы? А развод — хочешь?

Я не изменяла. Не предавала. Но мне тяжело даже думать о разводе. А Паша словно только этого и ждал — развода. И плевать ему на те занавески, фиалки, ожидания его с работы, тысячи утренних поцелуев, на все наши чертовы девятнадцать совместных лет!

В трубу их! Безжалостно, как умеет Паша!

А вот я не умею. Это правильно — развестись после того, что муж натворил, но в чем вообще смысл моей жизни с ним рука об руку?! Просто забыть и идти дальше?!

— Мам, — вскрикнула Лика, — Мамочка, осторожно! Кровь!

— Кровь, — пробормотала, разглядывая порез от ножа. — И правда… мы с вашим отцом разводимся, — выдохнула и, не в силах оставаться на кухне под взглядами детей, быстро пошла в ванную.

Закрылась, воду включила, и руку под напор, чтобы кровь остановить. А сама в зеркало взглянула, на свое отражение — оно ужасное. Бессонная ночь оставила на моем лице следы — круги под глазами, бледность. Даже волосы, кажется, потускнели.

А Тамила юна и свежа, даже если несколько ночей подряд будет кувыркаться. В этом дело?

— Развод, значит развод, — прошептала. — А я справлюсь. Обязательно справлюсь!

Не буду больше бегать за Пашей и пытаться с ним поговорить. И ложь слушать не стану. Подпишу бумаги, разведусь, забуду о нем — он же смог, значит и я справлюсь.

Руку уже не чувствую из-за холодной воды, но продолжаю держать.

Потряхивает от холода.

Или от стресса.

Я обязательно приду в себя. Мне бы только пару минут, и я смогу, к детям выйду, успокою их. Но сначала себя, господи боже мой! Попрощаюсь с прошлой жизнью, приму что возврата к ней нет, и выйду другим человеком отсюда…

Дверь распахнулась резко, с грохотом, перекрывшим шум воды.

— Ася! Ты что творишь! — ворвался в ванную Паша, а позади него, через выбитую дверь я увидела испуганных детей. — Руку, — он схватил мое холодное мокрое запястье, повертел мою ладонь в руке, и рыкнул: — Ну и что это было?!

Глава 19

— И купите заживляющую мазь, — сказал врач и протянул мне рецепт.

Паша забрал его, мельком глянул и сунул в карман. Попрощались с врачом, а потом снова коридор, кушетки, я вышла и сразу присела, мне плохо.

— Что такое, любимая? — Паша рядом сел и обнял меня. Его руки, его тепло, я это все чувствую, и как широкие ладони меня обхватывают, как пальцы сжимают плечи. Я его запах чувствую, такой знакомый, близкий, родной. Это просто слабость, чертово бессилие, это любовь, которую из себя нужно выдрать, с корнем.

— Мутит, — шепнула.

— Я с тобой.

Короткая фраза, простая такая, и мне голову сорвало.

Я позволяю ему обнимать себя, и чтобы он прижимался ко мне. Мне так хорошо, я обо всем забываю, он так крепко держит меня, так надежно. Обнимает, и я в его объятиях греюсь, я не думаю ни о чем, мне просто спокойно, когда он рядом.

— Тебе нужно поспать. И потом поесть, нормально, Ася, — говорит он. И гладит мое бедро. Как раньше.

— А еще что надо? — посмотрела ему в глаза.

Такое привычное движение — и его ладонь ложится мне на шею.

Он рывком притянул к себе, губами в губы впечатался, он целовать начал, а я ответила, со всей той жадностью, что копилась во мне. Пальцами вцепилась в его волосы, горячий язык кусаю, обнимаю мужа и за воротник рубашки тяну ближе к себе, я хочу его.

— Ась, — Паша оторвался от меня. Мы уже на кушетке лежим, он под себя подмял, и в глаза смотрит. — Поехали в гостиницу, — выдохнул муж. — Здесь люди ходят.

Этой фразой он отрезвил меня так, словно головой под ледяную воду сунул. Проморгалась, посмотрела на Пашу. Почему я так сорвалась? Я люблю его, я хочу его, он мой, мой. Как так вышло, что мы расстались?

Тамила — имя девчонки мое проклятие, злой рок, что будет преследовать вечно.

— Уйди, слезь… — завозилась под ним, и осознание того, что творю — оно сразу на меня обрушилось. Я с мужем целуюсь, после того как он мне изменил. Он был с ней, она его целовала, он ее трахал — я этого никогда не забуду.