Чаще всего мы молчали, каждый погружался в свои мысли. О чем я сейчас вспоминаю с сожалением. Ведь память со временем стирает подробности диалогов, которые впоследствии становятся сокровищем лишь твоей души. Я бы сейчас отдал что угодно за субботний день на рыбалке и непринужденный разговор с отцом. Домой мы возвращались поздно, с приятной усталостью в мышцах, и уже не такой страшной казалась мне дорога, когда я засыпал на заднем сиденье. С отцом я чувствовал себя в полной безопасности. На ужин мама готовила пойманную нами рыбу, и мы всей семьей собирались за столом. Иногда Мили отпускали ко мне в гости, и я был преисполнен гордостью, когда показывал ей наш улов. После ужина мы отправлялись на поиски ее потерянной собаки. Мы обклеили каждый столб фотографиями Джека и обещанием вознаграждения за сведения о нем. Прошло несколько недель, и мы уже отчаялись. Мили с глазами, полными слез, сказала мне:

– Майки, а может, и вправду Джека поймали сотрудники того ресторана, о котором говорил Карлос?

– Да он нарочно это сказал, чтобы задеть тебя.

– Давай все-таки проверим и там. Если они и вправду ловят бедных животных, я сожгу это место.

В ее глазах было столько решимости и злости, что мне не оставалось ничего, кроме как согласиться с ней.

– Завтра сразу после школы поедем туда, родителям скажем, что нам дали общее домашнее задание и мы будем вместе готовиться друг у друга.

– Хорошо, а я возьму у отца в гараже немного бензина и спички. Если наши подозрения подтвердятся, то устроим им жаркий денек.

На следующий день, в школе, мы расспросили Карлоса подробно об адресе ресторана.

– А что вы задумали? – поинтересовался он. – Вряд ли вы найдете там свою псину.

– Даже если не найдем, но убедимся в том, что они ловят бездомных собак, то мы сожжем это место, – выпалила Милагресс.

– Она так шутит, – натянув улыбку на лицо, сказал я, пытаясь утащить Мили за руку.

– Как здорово! Можно с вами, ребята? А то у нас давно ничего интересного в районе не происходило. Я вам пригожусь, например, могу стоять на стреме или подсадить кого-то из вас, чтобы заглянуть в окно на кухню. К тому же никто не знает то место лучше меня.

Мы переглянулись с Мили и решили, что, возможно, это не такая плохая идея и Карлос действительно будет нам полезен.

– Хорошо, тогда сегодня после уроков. Только учти, что нужно держать все в тайне и даже твой брат не должен об этом знать. Иначе наш план может сорваться.

Мы с нетерпением ждали окончания занятий. Накануне я отлил из канистры немного бензина в бутылку из-под сока. В голове крутились мысли, что это неправильно, но я не мог подвести Мили.

Втроем мы сели в автобус и направились в пригородный северный район, с надеждой разузнать что-то о пропавшем питомце Мили. Ехали около часа и затем свернули на какую-то явно неблагополучную улицу. Всюду грязно, много бездомных, просивших подаяние. Словно и солнцу здесь было не по нраву, небо затянуло серыми тучами. Узрев наши раскрытые от удивления рты, Карлос со смехом сказал:

– Вы бы видели себя со стороны. Готов поспорить, что думали до этого времени, мол, все люди живут как вы. Мой отец говорит, что когда-нибудь сотрется разница между богатыми и бедными и все будет разделяться по справедливости. Но мы с братом в это не верим и договорились сбежать отсюда при первой же возможности. А вот и наша остановка!

Мы вышли из автобуса и повернули за угол. Карлос положил руки на плечо мне и Мили, мы образовали маленький круг.

– Слушайте внимательно и запоминайте, несколько раз повторять не буду: у нас мало времени и скоро начнет темнеть. Ресторан корейской кухни в нескольких шагах от нас. Нам лучше разделиться, мы с Майклом пойдем на задний двор, чтобы посмотреть в окно. Там как раз располагается кухня. Окно довольно высоко, и нужно одному другого подсадить на плечи, меня ты вряд ли удержишь, а вот я тебя – с легкостью. Мили, ты останешься за воротами, будешь наблюдать, если увидишь, что кто-то идет сюда или едет, то крикнешь нам: «Пора ужинать». Это будет нашим кодом.

– Постойте, – ответила Мили, – оставьте мне свои рюкзаки, чтобы они вам не мешали, и возьмите сразу бутылку с бензином и спички. Если увидите там бедных животных, то можно поджечь вон те коробки, чтобы отвлечь персонал.

Мы подкрались с Карлосом к углу заднего двора ресторана. Я слышал, как сердце бьется у меня где-то в голове.

Карлос сел на корточки, и я залез к нему на плечи.

– А ты тяжелее, чем кажешься на самом деле. Только сиди аккуратно, чтобы мы вместе не упали. Ну, что там видно?

Окно запотело, и я едва мог различить силуэты поваров и официантов.

Вдруг Мили закричала: «Пора ужинать», и мы услышали звук подъезжающей машины. От волнения Карлос попятился назад и споткнулся о камень. Не удержавшись, мы вместе упали в груду коробок. Приподнявшись, я увидел какой-то фургон, и Карлос сказал:

– Пригнись, похоже, привезли новую партию.

Мы спрятались за коробками и стали наблюдать. Водитель несколько раз посигналил и заглушил двигатель. Затем вышел из машины, неся в руках несколько ошейников с поводками, и направился к задней двери фургона. Он был очень высоким и худым, с жутким шрамом, который закрывал полглаза с правой стороны лица. Отворив дверь, залез в фургон и через несколько секунд вылез обратно, держа на разных поводках трех щенков породы тибетский мастиф.