Шрифт:
Был только вагинальный секс? Один партнёр или несколько? Как долго длился половой акт? Кончал внутрь?
Унизительно, мерзко. Сложилось ощущение, словно преступник – это я. Будто я сама виновата в том, что со мной случилось.
Пока отвечала, вспомнила абсолютно всё. Тошнотворный приторный запах его парфюма и цвет обивки салона его автомобиля, которую исцарапала ногтями…
Неожиданно потерялась. Чувствую, как оседаю на пол, не ощущая собственного тела. Кровь отхлынула от лица, кожа стала липкой и холодной.
Зажала виски руками, попросила воды.
Врач озадаченно посмотрела на меня, будто вспомнив, что я человек. И мне может быть больно не только снаружи.
Она помогла мне сесть на кушетку, придерживая за плечо: «Так, спокойно… Дышим ровно, считаем: на четыре – вдох, на восемь – выдох. Таня, нашатырь дай…быстро!».
Честно стараюсь придерживаться счёта, но помогает хреново!
Руки трясутся. Постепенно начинает колотить всё тело. Изнутри поднимается ураган отчаяния, разносящий в щепки моё ночное спокойствие. Жгучий стыд, вина, паника, страх. Рвут душу на куски, перемалывая в фарш, как в мясорубке!
Только сейчас происходит осознание произошедшего со мной. В этот миг рушится мой мир. Душевная боль – как маленькая смерть. Мне с ней не справиться. Вязну в ней, как в топком болоте.
Отстранённо слежу, как женщины суетятся вокруг. В меня вливают воду с какими-то каплями, к носу подносят ватку с нашатырём. Инстинктивно бью врача по руке, отворачиваясь, – от этой вони только сильнее тошнит!
Внезапно начинаю реветь. В голос. И не могу остановиться. Словно ударной волной прорвало хрупкую плотину.
Слышу со стороны собственный вой:
– Зачем я пошла ночью одна? Могла вызвать такси, могла остаться ночевать на работе!! Почему именно я?! Не ровня ему, – не модель, не актриса! Официантка! Обычная серая мышь…
«Обычная серая мышь! Взгляни, Игнат! И ради неё этот полудурок готов рискнуть свободой?!» – гремел Аркадий Борисович Сибирский, тряся перед своим помощником цветной фотографией с молодой девушкой на снимке. Панорамные окна просторного офиса на 63 этаже башни Москва – Сити жалобно дребезжали под натиском его гнева.
Внушительных размеров мужчина с бритой головой безучастно посмотрел на блондинку с фото, – овальное лицо, выразительные, честные синие глаза, небольшой аккуратный нос, средней полноты губы. В целом симпатичная, но без лоска. Для любителей милых домашних самочек. Блёклая, невнятная. Не в его вкусе.
Молча выжидал, пока утихнет буря.
За много лет совместной работы он знал, что его шеф так же быстро остывает, как загорается. Интеллект побеждает над необузданным нравом. Жаль, что у Сибирского-младшего всё наоборот.
– Девчонка жива? – уже спокойнее спросил Аркадий, ослабляя галстук у ворота. Не глядя на помощника, он прошёл к своему столу и опустился в кожаное кресло. Нажал на кнопку вызова секретаря, коротко рявкнул: «Оля, чай чёрный с коньяком».
– Жива. В больнице.
– Заявление на Кирилла написала?
– Да.
– Блять!!
Аркадий ударил ладонью по столу, заводясь с новой силой: «У меня выборы через несколько месяцев!! Ну, Кира, сукин сын! Чего не хватает?! Квартира, машина, девочки! Что ещё ему надо, Игнат?!».
– Может в том и проблема. Привык легко получать всё, что хочет и не терпит отказа.
– Ты говоришь, как Богдан, слово в слово. – Буркнул Аркадий.
Вошла молоденькая секретарша со стильным каре на тёмных волосах, в кипенно-белой блузке и обтягивающей чёрной юбке-карандаш. Соблазнительно улыбнулась высокому, накаченному Игнату, вспомнив о жаркой совместной ночи два дня назад.
Она готова ложиться под него сколь угодно, лишь бы выудить нужную информацию для Богдана…
Игнат и бровью не повёл. На работе – никакого флирта, тем более, когда Аркадий не в духе.
Наткнувшись на его мрачный взгляд, Оля быстро оценила обстановку. Поставила чай на стол начальника и поспешила убраться.
Когда за ней закрылась дверь, Аркадий хмуро посмотрел на Игната: «Что узнал о ней?».
– Ребята досье собрали, – там ничего особенного. Родилась в Тольятти. Закончила пед.колледж, приехала в Москву на заработки два года назад. Проработала в школе три месяца, уволилась, устроилась официанткой в один кабак на отшибе. Живёт одна, снимает комнату на окраине Москвы. Отец живёт в посёлке Самарской области, бухает. Больше родни нет.