– Ты что, плохо слышишь?
– Регина нависла надо мной.

– Вот только хамить не надо, деточка!
– я стала спокойно вытаскивать из рюкзака тетради и ручки.
– Орать на весь коридор мою фамилию неприлично - люди могут не так понять. Или вы хотите свежих сплетен?

– Я хочу, чтобы ты отвязалась от Балдурина. Кажется, тебе вчера это уже говорили, и даже, предупреждали!

– Не температурь, иначе в суд подам, - я воззрилась на "ботаничку". Иди уже умойся, накрась глаза и найди парня на пару секс-ночей. Глядишь, жизнь покажется красивей. И мозг людям перестанешь барахлить своей несбывшейся мечтой о крутом гении-ботанике Балдурине!
– Вы носитесь со своим Балдуриным, как кошка с котенком. Пошли бы и спросили у него: а чего хочет сам Балдурин? И попробовали бы уже завязать с ним отношения, а не ходить и вздыхать как барышни восемнадцатого века.

– Как ты смеешь так говорить по Балдурина!!!
– ой, кажется, сейчас кто-то лопнет от святого негодования. Знала бы ты, как твой Балдурин целуется - впереди паровоза бы побежала его в постель тягать.

– Девушка, шли бы вы по своему адресу, - вмешался в разговор Никитос. О, чувак, спасибо! С меня шоколадка! Правда, ты об этом никогда не узнаешь, иначе законючишь насчет свидания.
– Вы так орете, что закладывает даже мои перепонки. Барабанные которые, - уточнил на всякий случай Никита.

– А вы чего встреваете в наш разговор?
– Регина нахмурилась, но проговорила это уже с меньшим апломбом в голосе.

– Потому что мне не нравится ваш угрожающий тон. А Лилек моя подруга. Я физически не могу переносить, когда ей кто-то угрожает.
– Никитос хрустнул костяшками кулаков. Я почти сползла под парту и давилась там от смеха. Регина спасовала перед горой мышц в виде Никитоса и свалила из нашей аудитории, но перед выходом задержалась и крикнула мне:

– Отвали от Балдурина по-хорошему!

Никитос сделал шаг по направлению к двери, и Регина позорно ретировалась. Я вытерла выступившие от смеха слезы, вытащила свою тушку из-под парты и протянула руку Никитосу.

– Чувак, ты спас Лилька от скорой расправы над ее бренным телом, - Никитос осклабился и галантно пожал мою руку.

– Я так понимаю, что из-за парня у тебя теперь проблемы с этими клушами?
– Никита сел рядом.

– Не называй их так, они не понимают, что являются девушками, а не счет-машинами, и абсолютно не умеют себя подать. Отсюда их проблемы. Даже тот же самый Балдурин захочет иметь красивую девушку, а не "не-пойми-что-с-немытой-головой", - я хохотнула и наконец-то успокоилась.
– На самом деле, у них целый фан-клуб имени этого Балдурина. А он не верит. Я прям жажду посмотреть, как он столкнется с ними в коридоре, и они кинутся к нему с воплями: "Федечка, подпиши лекцию!!!"

– Сдался тебе этот Балдурин, - как-то поскучнел Никитос. Начинается. Я вздохнула и похлопала парня по плечу.

– Ты не поверишь, Никитос, как все не просто на самом деле, - я открыла тетрадку на месте последней записи. Парень искоса на меня посмотрел. Симпатичный по своему, верный, что уже доказал в течении долгого времени.

– Расскажешь как-нибудь, - Никита встал из-за парты.
– Звони, если эти "клуши" опять буду вспахивать мозг.

Хорошо иметь настоящих друзей! А впереди меня ждал еще один неугомонный настоящий друг. Юлька...

Не люблю запах больницы. Хотя, если так рассуждать, его будет любить только псих. Или врач. Или врачи в силу специфики своей работы уже не замечают этого ужасного запаха тоски, одиночества и нависшего ощущения, что ты на хрен никому не сдался. Я перла тяжелый пакет с апельсинами, кефир, шоколадом и печеньками по полутемному коридору первого поста хирургического отделения. На ногах красовались очаровательные синие бахилы (кто придумал их окрашивать в этот цвет?!), на лице - маска (бойтесь меня, я из Китая, там был взрыв атипичной пневмонии!!!), на плечах халат (аренда 100 рублей в час - вот жмотье!). Я перла пакет, дышала в маску и тихо кляла Юлькин аппендицит. Лучше бы у нее был грипп! Только не свиной или чем нас там еще запугивают по телевизору?

Наконец-то, на выплывшей из полумрака (где лампочки в каждой люстре?! На что тратятся казенные деньги?!) белой двери мелькнула нужная мне цифра. Палата 316. Почти пинком дверь была интеллигентно распахнута, я едва не расселась на пороге и натужно прохрипела:

– Санитаров к Бестеревой вызывали?

Гм, это было лишнее, поскольку я напугала всю палату за исключением самой Бестеревой. Эта поганка, едва я ввалилась в палату, тут же узнала меня и начала ржать. Не могла, что ли, прикинуться, что впечатлена моим появлением?

– Простите, я не думала, что здесь так много народу.
– Я подхватила пакет, в котором отчетливо проматерились апельсины и бутылка кефира, и прошла к постели подруги. Она продолжала ржать.

– Слушай, тебе же операцию сделали! Ты по всем законам жанра должна лежать в постели и умирающим голосом говорить: "Воды.. Дайте мне воды.. Пить!!" - я поставила пакет около тумбочки и плюхнулась на кровать к подруге.

– Коралова, ты чудовище!
– продолжала стонать Юлька. Я начала беспокоиться, как бы у нее не лопнули швы.
– Ты себя в зеркало видела? Ох, мои швы.