– Желание? Точно сожрет.

– А еще у этого Балдурина есть фан-клуб. Меня второй день преследует некая Регина, которая пытается заставить меня перестать вешаться на Балдурина. Как будто я этого хочу. Аллочка тоже выскочила вперед: ты, говорят, парня себе завела?
– передразнила я эту гламо-кисо. Юлька тем временем продолжала давиться от смеха уже вторым апельсином.

– Фан-клуб?
– услышала я булькающий голос.
– Откуда у Балдурина фан-клуб? Он же ботаник, а не звезда аэро-хоккея!!!

– Откуда я знаю. Он умный очень, выступает на разных конкурсах, вот девчонки-ботанички и фанатеют от него.
– Пожала я плечами.

– Так, пора отсюда выписываться, - Юлька принялась очищать третий апельсин.
– Тебе срочно нужна тяжелая артиллерия.

– Бедный Никитос, - съехидничала я и покачала головой. Об этих двоих надо рассказать отдельно. Дело в том... дело в том, что Никита нравится Юле, а Никите нравлюсь я. Хорошо, что подруга спокойно переносит данный факт и не старается прибить меня за углом. Она просто надеется, что когда-нибудь Никита увянет от моей морозной свежести и тогда у нее будет возможность перехватить дичь. Да, как в "бриллиантовой руке": дичь! О грандиозных планах моей закадычной подружки Никитос не догадывается, поскольку Юля общается с ним исключительно в стиле партизанской войны: постоянно прикалывается над ним, задает каверзные вопросы, подводит к курьезным ситуациям, - вообщем, вовсю демонстрирует свое доброжелательное отношение к нему. Любовь, короче. Никита, едва завидев фигурку Юли в коридоре, задает такого стрекача, что русаки с их прыжками в сторону и петлями покуривают в сторонке и рассчитывают ускорение Никиты при стрекаче. На парах Никита садится за три ряда от нашей парты (а ведь ему так хочется побыть рядом со мной), если есть такая возможность, или на заднюю парту второго ряда, если аудитория маленькая. Но Юлькин ржач и там настигает незадачливого героя-любовника. Эх, это про парней обычно говорят, что они проявляют свои симпатии к девушке в виде дергания за косичку или смешков. Но тут все было строго наоборот. Поэтому с некоторых пор Никитос начал прогуливать. А Юлька - грустить от этого. Но теперь в глазах подруги зажег свет надежды, то есть, раз у меня сейчас появился парень, пусть и "псевдо", то теперь Никитоса будет проще заманить в женские сети любви.

– Ничего он не бедный, - проворчала Юля.
– Просто не понимает своего счастья, вот и все. Так, меня выпишут отсюда не раньше понедельника, да и потом дома придется поваляться с этими швами, пока их не снимут. Пока у меня куча свободного времени - я придумаю, что делать с этим фан-клубом. А ты думай, как не дать себе или Балдурину привязаться к вашей дурь-затее.

– Относительно себя я спокойна, а вот насчет Федора, - договорить мне не дала подруга, которая опять начала ржать. На этот раз ее рассмешило имя. Странно, ведь она слышала его.

– Федор! Мля, не могу! Кто придумал такое имечко?! Вот родители отжигают!!!
– Юля уткнулась в подушку, и оттуда начали раздаваться подозрительные звуки, напоминающие хрюканье. Потом она резко перестала смеяться и внимательно посмотрела на меня. Есть у нее какой-то особый взгляд, после которого хочется отложить рогатку в сторонку, сделать мирное лицо и сознаться во всех грехах.
– Насчет тебя я, если честно, сомневаюсь. Всего два поцелуя тебя вывели из равновесия, а ведь до диплома еще два месяца. Итого, впереди еще 16 поцелуев. Что будет после восьмого?

– Не городи забор фантастики, мне Балдурин не нравится. Пусть он и симпатичен, когда снимает свои дурацкие очки, но не более того, - возмутилась я.

– У людей есть абсолютно идиотское свойство - привыкать друг к другу.
– Тоном училки объявила Юля.
– Привыкнешь еще к своему Балдурину, да и останешься с ним после диплома.

– У меня есть противоядие, - усмехнулась я в ответ.
– В день второго свидания я познакомилась с весьма милым молодым человеком, его зовут Дима.

– Ну ты даешь, - восхищенно протянула подруга, водружая отпавшую челюсть обратно на место.
– И когда ты все успеваешь?

– Эт не я, он сам! Я вышла из маршрутки, чтобы пойти домой, а он за мной вышел. И давай знакомиться. Я же не могла кинуть в него гранатой и сбежать.
– Запротестовала я, - пришлось знакомиться. Теперь у меня есть его аська и три предложения пойти на свидание.

– Пойдешь?

– Схожу, почему бы и нет. Только вот пообщаюсь с ним неделю.

– Странная ты, Лилька. То бегаешь от парней с криками: сгинь, нечистая, у меня диплом. То знакомишься с ними, аську берешь, подумываешь над свиданием.

– Какая уж есть - женщина, - я выпятила вперед грудь. Юлька хлопнула меня по плечу и завалилась на подушку.

– Так, ладно, я буду мозговым центром, ты - исполнительным органом. Основная задача сейчас - это фан-клуб. Мне абсолютно не нравится их настрой, они так могут и побить тебя.
– Да, меня подобные перспективы тоже не устраивали. Я стала собираться.

– Ладно, Юлек, давай выздоравливай, в понедельник я к тебе заеду. И звони не пропадай!!!
– пригрозила я подруге.
– Я за тебя очень переживаю.

– Уговорила, буду строчить смс. Или в аську выйду. Ладно, давай, хороших тебе выходных!!!

Я с облегчением покинула здание больницы. Все-таки это тоска - быть прикованным к постели болезнью. И почему наше тело иногда дает сбой? Потому что мы сами доводим его до подобного состояния? Или виновата пресловутая экология? Гены? Или все-таки наш тупизм, который начинается в раннем детстве и заканчивается, когда утром с похмелья не можешь натянуть носки? Данный вопрос меня интересовал давно, поскольку даже самые здоровые люди, ведущие не просто ЗОЖ, а убийственную смесь культуризма, вегетарианства и эзотерики могли свалиться от банального гриппа. Черт, посещение больниц до добра не доводит. С этими мыслями я позвонила Федору.