Недолго, милые, уже на вас глядеть:

С неделю, месяц много.

Что мне оставить вам за вашу хлеб и соль,

В знак моего признанья?

Скажите: я могу исполнить три желанья».

Известен человек: просить чего? — изволь,

Сейчас готовы крылья.

«Ах! изобилья, изобилья!» —

Вскричали в голос муж с женой.

И изобилие рекой

На дом их полилося:

В шкатулы золотом, в амбары их пшеном,

А в выходы вином;

Верблюдов табуны, — откуда что взялося!

Но сколько ж и забот прибавилося с тем!

Легко ли усмотреть за всем,

Всё счесть, всё записать? Минуты нет покоя:

В день доброхотов угощай,

Тому в час добрый в долг, другому так давай,

А в ночь дрожи и жди разбоя.

«Нет, Дух! — они кричат, — возьми свой дар назад;

С богатством не житье, а вживе сущий ад!

Приди, спокойствия подруга неизменна,

Наставница людей,

Посредственность бесценна!

Приди и возврати нам счастье прежних дней!..»

Она пришла, и два желания свершились,

Осталось третье объявить:

Подумали они и наконец, решились

Благоразумия просить,

Которое во всяко время

Нигде и никому не в бремя.

<1797>

103. НИЩИЙ И СОБАКА{*}

Большой боярский двор Собака стерегла.

Увидя старика, входящего с сумою,

Собака лаять начала.

«Умилосердись надо мною! —

С боязнью, пошептом бедняк ее молил. —

Я сутки уж не ел... от глада умираю!»

— «Затем-то я и лаю, —

Собака говорит, — чтоб ты накормлен был».

Наружность иногда обманчива бывает:

Иной как зверь, а добр; тот ласков, а кусает.

<1803>

104. СВЕРЧКИ{*}

Два обывателя столицы безымянной,

Между собою земляки,

А нацией сверчки,

Избрали для себя квартирой постоянной

Судейский дом;

Один в передней жил, другой же в кабинете,

И каждый день они видалися тайком.

«Нет лучше нашего хозяина на свете! —

Сказал товарищу Сверчок, —

Как гнется, даром что высок!

Какая кротость в нем! какая добродетель!

И как трудолюбив! Я сам тому свидетель,

Какую кучу он записок отберет,

И что же? Ни одной из них не издерет,

А всё за ним тащат!» — «На произвол судьбины, —

Товарищ подхватил. —

Дружок! Ты, видно, век в прихожих только жил

И вместо лиц привык рассматривать личины;

Не то бы ты сказал, узнавши кабинет!

В передней барин то, чем хочет он казаться,

А здесь — каким родился в свет:

Богатому служить, пред сильным пресмыкаться;

А до других и дела нет:

Вот нашего ханжи и всё тут уложенье!

Оставь же лишнее к нему ты уваженье!

И в обществе людском,

Где многое тебе покажется превратным,

Умей ты различать двух человек в одном: