Ефим Ефимович принялся ходить по комнате скорым шагом, вернее, кататься — ведь шары круглые. Возбудила его, похоже, полумиллионная цена ботинка. Меня же перевернуло подлое отношение потомков к Гоголю. Что это: низкая культура, жадность, мода или просто элементарная дикость? Вот бы возбудить дело о надругательстве над прахом великого писателя, я бы за него взялся...

— Молодой человек, Петр говорил, что вы адвокат?

— Да, — пришлось мне согласиться.

— Вы с презрением смотрели на эти боты и на мою деятельность... Но где взять настоящие раритеты? В нашем доме, на девятом этаже, в сто первой квартире проживает Лилиан Казимировна, вдова известного геолога. У нее изумительная коллекция минералов, а продавать не хочет. Петру подарила камешек, отвращающий от спиртного. Но дело не в этом...

Я глянул на часы. Мне давно пора в прокуратуру, и узнавать, в чем там дело у Лилиан Казимировны, было уже некогда. Моим отсутствием мог поинтересоваться прокурор. Попробуй объясни ему, что возил боты к старьевщику, поскольку ищу ботинки Гоголя.

— А в чем дело? — спросил я, вставая.

— У вдовы есть истинное чудо: стеклянный куб с внутренним магическим светом. Попрошу Петра разузнать детали. Тем более что вдова просила помочь.

— В чем?

— Лилиан Казимировна — дама с закидонами. Якобы ей мешает какая-то птица. Вот пусть Петр эту пернатую и отпугнет.

Я опять сел. Ослышался? Переспросить? И тем выказать свой интерес? Он захочет узнать причину...

Птицы... Все же они добрались и до третьего. Если так, то какая, к черту, мистика? Реальная месть по заранее обдуманному плану.

— Ефим Ефимович, не посылайте Петра.

— Почему?

— Я сам к ней схожу...

Глава 5

Я поднялся на девятый этаж и остановился у двери квартиры номер сто один. У меня не было «легенды»: кто я, откуда узнал ее адрес, зачем пришел?.. Сочинить повод просто — сложнее перейти от него к птицам. А надо ли что-то сочинять? Появится неестественность, сбивчивость... Не проще ли быть правдивым, почти правдивым. В конце концов грань соприкосновения нашлась: ее покойный муж был геологом, а уж я в геологические экспедиции поездил...

Я нажал кнопку звонка. Из квартиры отозвался далекий женский голос. Но не объяснять же с лестничной площадки, кто я такой и что мне надо. Я достал удостоверение и приложил к глазку. Дверь открыли.

— Вы из милиции?

— Из прокуратуры. Мне надо с вами поговорить.

И я вторично развернул удостоверение. Теперь она прямо-таки изучила его и повела меня в комнату весьма неуверенным шагом. Я заговорил торопливо, чтобы хоть в какой-то степени заинтересовать ее своим присутствием. Она спросила иронично:

— Какая-нибудь уголовщина?

— Лилиан Казимировна, дело у меня сугубо личное. На теплый прием я не рассчитываю, но на некоторую помощь надеюсь.

Она села и предложила сесть и мне. Значит, заинтересовалась. Но заинтересовался и я. По рассказу Ефима Ефимовича выходило, что хозяйка этой квартиры — вздорная старуха с причудами. Я же увидел женщину лет пятидесяти: высокую, стройную, в элегантных брючках, энергичную... Правда, ее стройность оборачивалась геометрической худобой — того и гляди, сложится пополам.

— Лилиан Казимировна, в свое время я поучился на коллекторских курсах и семь лет проработал в геологических партиях рабочим и коллектором: рыл шурфы, разбирал образцы... И заочно учился на юридическом факультете...

Я остановился, потому что ее пальцы нетерпеливо бегали по спинке дивана. Но перейти к сути я не мог без каких-нибудь пояснительных слов.

— Лилиан Казимировна, все семь лет я вел дневники, описывал людей, маршруты, природу, шурфы... Этих дневников скопилось штук двадцать.

— У моего мужа их целый шкаф.

— Да, он же был геолог.

Она встала и двинулась по комнате с такой силой, что на журнальном столике шелестнула газета.

— Геолог? — не то спросила она меня, не то передразнила. — Он объездил всю Россию вдоль и поперек; доктор наук, издал пять монографий; именем мужа названы два месторождения.

Ее реакция подзарядила меня надеждой. Женщина рассказывала про мужа быстро и слегка раздраженно. Кроме ее слов, я уловил непонятное, почти стеклянное цоканье. У нее что-то с зубами? Бусы, они цокали: крупные, видимо, халцедоновые бусины стучали друг о друга. Внезапно Лилиан Казимировна остановилась напротив меня, словно захотела послушать цоканье бусин вместе со мной:

— Молодой человек, а зачем вы говорите мне о своих записных книжках?

— Лилиан Казимировна, я пишу книгу с рабочим названием «Дневник геолога».

Сразу две неправды. Книгу еще я не писал, а лишь собирал материал. И называться она будет не «Дневник геолога», а «Дневник следователя». Собирать материал о следователе не нужно: он сам шел в руки ежедневно. Да и неважно, геолог или следователь — была бы личность оригинальная.

— Молодой человек, что же вы хотите от меня?

— Вы сказали, что сохранился полный шкаф дневников вашего мужа.