– Ты... кто... такая... мать... твою...
– медленно, с расстановкой, поинтересовался я, тоже на русском языке. И неожиданно вспомнил, как мне предлагали взамен Земфиры, какую-то рабыню. Мля, но кто ее сюда притащил?

– Феодора я, а кто еще...
– озадаченно пискнула девушка.
– Ой-ей-ей... так ты дядечка нашему языку учен?

– Учен...

– Это хорошо...
– облегченно выдохнула Феодора.
– А сильничать меня будешь? Ну не нада, Христом богом молю....

– Не... не буду...

– Обещаешь?

– Обещаю...

ГЛАВА 11

Не глядя, нащупал рукой табурет, подтянул его к себе и сел. Заливаться спиртным отчего-то перехотелось. Щемящая тоска, горе и злость, тоже куда-то испарились. А вернее, притупились. Нет... вот это баян так баян. Очешуеть, наконец, с соотечественницей повстречался. Нет, я прекрасно знаю, что русичей в басурманском полоне томятся многие тысячи, и они, теоретически могли попасть в Европу, но вот как-то, даже с упоминаниями не сталкивался. А тут на тебе...

Высокая, стройная, худенькая, мордашка симпатичная, глаза чуть раскосенькие, большущие, с виду хитрющие, русая коса едва ли не до пят. Лет так четырнадцати-пятнадцати на первый взгляд. А может еще меньше. Сидит на кровати, глазенками по сторонам зыркает, ручки на коленках примерно сложила. Ей бы еще сарафан да кокошник, чем не персонаж для Васнецова.*

Васнецов Виктор Михайлович - русский художник-живописец и архитектор, мастер исторической и фольклорной живописи. Автор знаменитой картины 'Аленушка'.

– Давай, по порядку. Кто, откуда, как в полон попала...

Феодора кашлянула, вскочила, отвесила мне русский земной поклон и скороговоркой протарахтела:

– Боярская дочь, Феодора Микулишна Сунбулова, рязанские мы, с Переяславля, пошла с дворовыми девками по землянику на бережок, тут нас ушкуйники* и прихватили, лиходейники окаянные...

ушкуйник - вольный человек, входивший в вооружённую дружину, разъезжавшую на ушкуях и занимавшуюся как торговым промыслом, так и разбойными набегами. Название идет от слова 'ушкуй' - используемое на Руси парусно-гребное судно XI-XV в. Длина ушкуя составляла 12-14 метров, ширина 2,5 метра. Высота борта около 1 метра и осадка до 60 см. Вместимость до 30 человек.

Я проследил за ее взглядом, подошел к столу, навалил на тарелку еды и сунул Феодоре в руки.

– Жуй.

– Добрый ты, боярин...
– девчонка живо откусила от краюхи хлеба и пожаловалась, - Не ела седни я, проголодалась, прям страсть...
– а потом с опаской добавила.
– А это... не изволь гневаться, боярин, так куда это я попала? Тут християне, али кто?

– В Бретань, ты ешь, ешь...
– я вытащил крестик из-под колета и показал Феодоре.
– Христиане, только латинского обряду. Католики.

– А-а-а...
– понимающе протянула девушка.
– Это хорошо, что не бусурмане. При дворе великого князя Василия Ивановича, такие тоже были. Фряг... фряз...

– Фрязи. Генуэзцы или венецианцы. Купцы?

– Ага, они самые! Тятька их тоже так называл, - довольно подтвердила девушка, аккуратно откусывая от ломтика ветчины.
– А ты сам кто будешь? На нашем языке мудрено говоришь.

– Боярин...
– я задумался, подыскивая русский аналог своего титула.
– Ну... даже не знаю как сказать на русский манер, словом, род идет от самих царей. А язык сам выучил, оттого и не совсем правильно. Ну так что там дальше-то было?

Феодора горько вздохнула.

– Поведаю, от чего не поведать. Ушкуи продали нас армянским купцам, армяне, проверив мое девство...
– девушка всхлипнула, - продали жидве, ну а те, прям в Кафу доставили. А уже из Кафы, татары меня продали на этот... остров большой такой, вроде как Делос его называли. А там эти купили... ну-у... тот, которого ты стрелил... эх, словом, намучалась... всяко разно обижали меня ироды... Но не сильничали, врать не буду, этого не было...

Феодора опять всхлипнула, бурно разрыдалась и кинулась мне на грудь.

А я... обнимая ее и успокаивающе поглаживая по торчащим остреньким лопаткам, неожиданно понял... понял... что вот за эту девчонку, я глотки грызть буду. Своя же, родная... Господь наградил еще одной дочуркой...

– Сир?
– в каюту ворвался Логан и застыл на пороге как громом пораженный.
– Г-м...

– Проходи братец...
– я кивнул ему.
– Хлебни с устатку крепкого. А я сейчас... с девой разберусь и присоединюсь. Рассказали уже тебе?

– Угу...
– Тук мрачно кивнул.
– История однако, больше ничего сказать не могу. Поражаюсь вашей выдержке, сир. И мудрости. Я бы так не смог. А это...