Всё красное
Хмелевска Иоанна
Всё красное
Иоанна ХМЕЛЕВСКА
ВСЕ КРАСНОЕ
– С чего ты взяла, что Аллеред означает все красное?– возмутилась Алиция.– Что за чушь?!
...Так началось мое пребывание в Аллеред. Мы стояли у вокзала и ждали такси. Если бы Алиция обладала даром предвидения, мой перевод возмутил бы ее гораздо сильней.
– А что тебе не нравится? Ред - красный, алле - все...
– На каком, интересно, языке?
– На немецко-английском.
– А... Слушай, что у тебя в чемодане?
– Твой бигос, твоя водка, твои книги, твоя вазочка, твоя колбаса...
– А свое у тебя что-нибудь есть?
– Конечно - пишущая машинка. "Ред" - это красное. И все. Я так решила.
– Ерунда! "Ред" - это что-то вроде просеки. Такой вырубленный лес.
Рос себе рос, никому не мешал, а потом раз - и не стало его...
Подъехала машина. Водитель помог нам втиснуться в кабину вместе с чемоданами. Дорога заняла ровно три минуты.
Я не унималась:
– Всем известно, что "ред" - это красный, а про лес никто и не слыхал. Раз его вырубили, то и говорить не о чем. Аллеред - все красное.
– Сама ты красная. Загляни в словарь и не пори чушь!– рассвирепела Алиция.
Она вообще была не в себе. Это сразу бросалось в глаза. Но выяснить, в чем дело, я так и не смогла: дороги хватило только на "все красное", а в доме оказалось полно народу, и поговорить спокойно не удалось. Зато наш спор увлек всю компанию, и мой перевод, несмотря на ярость Алиции, всем пришелся по вкусу.
– Располагайся, умывайся, делай, что хочешь, только не морочь мне голову, - нетерпеливо сказала она.– Сейчас еще явятся...
Я поняла, что попала на светский прием средних размеров, только никак не могла разобраться, кто тут гость, а кто в этом сумасшедшем доме живет. Просветил меня Павел, сын нашей общей приятельницы Зоси. Сама она наотрез отказалась от всяких разговоров, самозабвенно отдавшись приготовлению соответствующей моменту изысканной закуски.
– Когда мы приехали, Эльжбета уже была, - начал Павел.– Эдек ввалился сразу за нами, а Лешек - сегодня утром. Четверо пришли в гости: Анита с Хенриком и Эва с этим, как его там, Роем. Алиция в бешенстве, мать в бешенстве, а Эдек пьет.
– Без перерыва?
– По-моему, да.
– А по какому случаю Содом и Гоморра?
– Лампу обмываем.
– Что еще за лампа?
– В саду. То есть, я хотел сказать, на террасе. Подарок Алиции на именины от какой-то родни - пришлось подвесить. Датское общество уже отметило это событие, сегодня наша очередь...
Пришли остальные. Я с любопытством разглядывала Аниту и Эву, которых не видела почти два года. Рядом с Эвой миниатюрная загорелая Анита с буйной копной черных волос выглядела мулаткой. Ее муж Хенрик, обычно спокойный и добродушный, показался мне слегка взволнованным. Рой, муж Эвы, высокий худой блондин, сверкал белозубой улыбкой и смотрел на жену еще нежней, чем два года назад. После ужина торжество, достигнув кульминации, перенеслось на террасу, где в метре от пола сияла красным светом виновница торжества, обтянутая большим черным абажуром, не пропускавшим света.
Алиция, как челнок, сновала между кухней и террасой, с маниакальным упорством обслуживая гостей. Я поймала ее в дверях.
– Ради бога, сядь наконец! У меня голова кружится, когда ты так носишься.
Алиция вырвалась у меня из рук и пыталась умчаться одновременно в разные стороны.
– Апельсиновый сок в холодильнике...– в полуобмороке пробормотала она.
– Я принесу!– вынырнул из полумрака Павел.
– Вот видишь, он принесет... Сядь в конце концов, черт тебя побери!
– Он принесет! Откроет холодильник и будет глазеть... Ну ладно, неси, только внутрь не смотри!
Павел сверкнул в темноте странным взглядом и пропал в глубине дома.
Я втащила Алицию на террасу и заставила сесть в кресло, заинтригованная до крайности.
– Почему нельзя смотреть в холодильник? Там у тебя что-нибудь этакое?..– Я сгорала от любопытства.
Алиция расслабленно вздохнула, вытянула ноги и взяла сигарету.
– Ничего этакого. Просто, если холодильник долго держать открытым, придется его размораживать. А Павел распахнет дверцу и будет сто лет сок высматривать...
Из мрака вынырнули ноги Павла, потом появилась его рука с молочной бутылкой.
– Что ты принес?– расстроилась Зося.
– Алиция велела брать не глядя.
– Не уносите молоко. Хенрик с удовольствием выпьет!– вмешалась Анита.
Обычно тихое жилище в Аллеред напоминало разворошенный муравейник. Одиннадцать человек носились вокруг многоуважаемой лампы, временами исчезая в черной дыре между кухней и террасой. Из-за датчан - Роя и Хенрика - говорили на нескольких языках сразу. А я все не могла понять, кому пришло в голову устроить этот бедлам. Воспользовавшись шумом, попыталась что-нибудь узнать у Алиции.