Хмелевска Иоанна
Шрифт:
– Не позорься, тут не кричат - тут Дания...
– Я же тебе писал, чтобы поостереглась, была осторожнее! Писал же!..
– Возможно. Я не читала.
– Алиция, вода готова!– позвала Эльжбета из темноты.
– Я тебе сейчас все расскажу, - упорствовал Эдек.– Раз ты не читала, я сам расскажу! Ему, кстати, тоже скажу!.. Ты почему не прочитала письмо?
– Оно куда-то пропало. Ладно, расскажешь, но не сейчас.
– Сейчас!
– Ладно, сейчас, только подожди минуту, я тебе кофе сделаю...
Я слушала эти реплики с большим интересом. Алиция пошла варить кофе. Я за ней, в надежде, что помогу ей быстрее вернуться и Эдек еще что-нибудь скажет. Потом понадобились сливки, сахар, соленые палочки, пиво, коньяк, швейцарские шоколадки... В дверях появлялись и исчезали смутные силуэты, под лампой возникали и пропадали красные ноги. Эдек получил кофе, успокоился и затих, видно, утомленный коротким, но бурным выступлением.
– А главное, это еще не конец, - сказала нервно Алиция, присаживаясь рядом.– Еще приедут Владек и Марианн... Он что, спит?
Я посмотрела на неподвижные ноги Эдека.
– Наверное. Будить будешь или оставишь тут до утра?
– Не знаю. Интересно, что он мне написал?
– А письмо вообще было?
– Было. Правда, не успела прочитать. Потом пыталась его найти, но безуспешно. Совершенно не представляю, что бы это могло быть. Спьяну он совсем невменяемый.
Незадолго до полуночи Эва дала сигнал к отбою. Алиция зажгла свет по другую сторону дома, над дверями возле калитки, и наконец стало что-то видно. Все, кроме Эдека, вывалились на улицу к автомобилям Роя и Хенрика.
– Наконец-то!– выдохнула измученная Зося, когда мы вернулись на террасу.– Оставь, я уберу. Павел, за дело! Алиция, ты это все не трогай, займись Эдеком.
– Эдека оставь напоследок, - посоветовала я Алиции, собирая посуду.
– Лучше его сразу уложить.
– Отдайте мне Павла. Поможет нести постель, - вздохнула Алиция. Слава богу, что больше нечего обмывать!
Эльжбета начала мыть посуду. Лешек и Павел внесли в комнату часть стульев и кресел и помогли Алиции переоборудовать дом на ночь.
– Эдек спит на катафалке, - обратилась ко мне Зося.– Может, лучше положить его сегодня тут, на диване? До катафалка его придется тащить по лестнице...
– Предложи это Алиции.
Катафалк стоял на возвышении в ателье Торкилля, пристроенном к основному зданию. Это была кровать неслыханно сложной конструкции, купленная, видимо, для частично парализованных гостей. Там было малоуютно, но неожиданно удобно. При слове "катафалк" Алицию передергивало, и мы честно старались при ней избегать этого прозвища, что удавалось, правда, с большим трудом.
– Возможно, вы правы, - неуверенно сказала она, посмотрев на Эдека, одиноко сидящего на террасе.– На диване действительно будет проще.
– А на катафалке кто будет спать?– заинтересовался Павел.– Тьфу, то есть, я хотел сказать - на постаменте.
– Павел!..– выкрикнула Зося с упреком, видя блеск в глазах Алиции.
– Ну, на этом родильном столе, - поправился Павел поспешно.– То есть, на операционном...
– Павел!..
– Ну, я уже ничего не говорю...
– А кто раньше спал на диване?– спросила я громко, чтобы прекратить эти бестактности.
– Эльжбета, - с облегчением ответила Зося.– Эльжбета переселится на эстраду... то есть, я хотела сказать, на... кровать.
– Эльжбета!– устало позвала Алиция.– Ты в гробу спать будешь?
– Могу, - ответила с каменным спокойствием Эльжбета, появляясь в кухонных дверях с тарелкой в руках.– Где у тебя гроб?
– В ателье.
– Какое-то новое приобретение?– вежливо поинтересовалась Эльжбета.
– Катафалк, - желчно объяснила Алиция.
– А, катафалк! Конечно, я посплю на этом памятнике. Мне никогда ничего не снится...
Меня не было на террасе, когда Алиция, Лешек и Зося попытались разбудить и транспортировать Эдека. Услышав крик Зоси, я выбежала из дома.
В падающем из комнаты свете было ясно видно смертельную бледность, запрокинутое вверх лицо, бессильно упавшую руку и недвижимые, широко открытые, всматривающиеся в черное небо глаза.
Эдек был мертв.