Душа в Рассрочку
Меня зовут Денис, и я нашел идеальную подработку. График свободный, дресс-кода нет, платят столько, что депутаты бы обзавидовались. Нюанс всего один: рабочее место находится по ту сторону здравого смысла. И МКАДа тоже.
Небо за окном почему-то иногда меняет цвет, некоторые клиенты так и норовят откусить тебе лицо, а физика работает по настроению. В общем, почти обычное "замкадье".
Я быстро втянулся: выучил местные Правила выживания, нашел верного напарника (у него лапки и Наглость на максималках), нарубил бабла и планировал просто наслаждаться жизнью в своей уютной ипотечной однушке.
Я стал своим среди аномалий, монстров и мутных личностей и думал, что «работа остается на работе». Я жестоко просчитался.
Изнанке понравился новый сотрудник. И теперь её долбанные Правила начали работать в моем подъезде.
Глава 1
Пуговки надо заслужить
Денис
Гематоген с орешками у меня есть. Три плитки, срок годности до следующего лета. Лежат в Нижнем Ящике между Аномальной жвачкой и Аномальными же презервативами, потому что так поставил Директор, а я не спорю с расстановкой.
Терминал ожил сам, без сканера. По зелёному экрану поехали строки, и я скосил глаз, не отворачиваясь от стекла.
[КЛИЕНТ #09-RED / «ПУГОВКА»]
[Кассиру надлежит проявить чуткость к потребностям ребёнка]
— Чуткость, — сказал я вполголоса. — Либо Смерть.
— Денис, — Лера почти не разжимала губ. — Правило. Тень.
Точно. Правило висело на стене в полуметре от моего носа, а я стоял и пересчитывал гематоген. Профессионал, фигли.
Я наклонился к бронестеклу и посмотрел вниз, на асфальт под козырьком. Фонарь над вывеской работал от «Урала», света хватало.
Тень девочки лежала у её сандалий аккуратным пятном, маленькая, ровная, точно по росту. Такую тень рисуют в учебнике по природоведению, чтобы объяснить первоклашкам, откуда она берётся.
С медведем вышло хуже.
Тень от плюшевой подушки в её руках выглядела… странно. На асфальте горбилось что-то длинное, сутулое, с лапами до колен и загнутыми когтями. А над головой у этого чего-то торчали рога. Или что-то на них очень похожее. Ветвистые, широкие, как у оленя на старом гербе, причём эти «рога» ещё и едва заметно шевелились. Как щупальца у анемона.
Я прищурился. Тень не дёргалась и не притворялась. Просто лежала на асфальте с полной уверенностью в собственных правах.
— Скажи, пожалуйста, — начал я самым вежливым кассирским тоном, каким обычно отказываю в продаже пива после двадцати трёх, — а Мишка у тебя какого роста? На самом деле.
Пуговицы, заменяющие детские глаза, едва заметно заблестели.
— Когда спит, вот такого. — Она приподняла медведя на уровень груди. — А когда проснётся, он большой. Выше вон того дома.
Она мотнула головой куда-то в туман, где стояла девятиэтажка.
— Выше девятиэтажки, — повторил я.
— Ага. Только вы его не будите, дядя кассир, чтобы проверить. Мама говорила, что проверять нельзя.
Лера положила руку мне на плечо. Пальцы у неё были ледяные даже сквозь жилетку.
— Я про неё слышала, — сказала она тихо, не глядя на девочку. — Давно, в другом месте. Она не врёт, Денис. Мишка больше, чем кажется. Насколько, никто толком не знает, потому что те, кто видел его в полный рост, ничего потом не рассказывали.
— Совсем ничего?
— Угу.
Я вернулся к листку на стене. «Продавать товар Гостю разрешено только если его тень короче его роста».
Гостя. Не спутника Гостя, не багажа Гостя, не мягкой игрушки, у которой внутри что-то хлюпает.
Медведь под это определение не попадал. Формально он числился при девочке как сумка или зонт. Очень тяжёлый зонт, который дышит и от которого дрожит козырёк.
— Терминал, — сказал я и без особой надежды набрал на клавиатуре: «Спутник Гостя. Считается Гостем?»
Экран подумал и неожиданно ответил.
[Спутник не является Гостем]
[Спутник является [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]]
[Обслужить. Не медлить]
— Ну спасибо, — сказал я экрану. — Развёрнуто.
Тянуть лоток на себя я не стал голыми руками. Взял с крючка половую тряпку, ту, плотную, серую, которой Фина подтирает следы за особо грязными клиентами, сложил вчетверо и подцепил ручку. Даже сквозь четыре слоя ладонь почувствовала жар, будто я взялся за противень.
Монетки лежали столбиком и шипели. От них ползли струйки пара, и лоток под ними покрылся тёмными пятнами, как сковородка, на которой пригорело.
Тряпкой я сгрёб столбик в ладонь и высыпал в кассу. Копейки звякнули, рубль с колосьями лёг сверху.
Касса среагировала. Ящик дёрнулся сам, задвинулся, и из-под прилавка пошло довольное урчание, низкое, на одной ноте, каким урчит холодильник, когда в него наконец положили еду. Из щели чекового принтера потянулась струйка сизого пара, и в зале запахло жжёным сахаром, как от подгоревшего варенья.
— Магазин доволен? — уточнила Лера.
— Магазин любит советские рубли, — сказал я. — Я ему на прошлой неделе пятак семьдесят второго года по ошибке пробил, он мне потом полчаса чеки печатал со словом «спасибо».