— Ты хочешь мою душу? — Я хочу, чтобы он чувствовал себя таким же растерзанным и возбужденным, как и я.

Его глаза стали черными как яд. Больше никакой синевы ночного неба. Его руки ощущаются сильнее на моем теле. Он не отводит взгляда, и я тоже. — Нет, охотница.

И я знаю, что это ложь. Я вижу пульс на его горле. Могу представить, что годы — сотни лет, возможно — без капли человеческого греха сделали с ним. Какую тоску это в нем оставило. Хищник, закованный в клетку, которую создал сам. И вот я — раненая, нуждающаяся добыча. Причем лучшая добыча — охотница, отборная дичь для демона. Предлагаю себя ему. Всё, на что я могу надеяться, это что в Риде возобладает другой вид голода. Я правда не хочу, чтобы мне пришлось его убить. После сегодняшнего дня я знаю, что смогла бы, но не уверена, заставила бы я себя это сделать.

Его пальцы касаются моей щеки, и каждый волосок на моем теле встает дыбом. Я прижимаюсь к его ладони, но он не делает попытки сократить разрыв.

— Тогда поцелуй меня, — говорю я ему, проводя пальцами по хлопку его рубашки. Чувствуя мышцы, кости и жар под ними. То, как он вздрагивает под моим прикосновением. — Пожалуйста.

И он целует.

Данный текст перевёл каналЕсли вы выставляете к себе фрагменты перевода или сам файл, оставляйте ссылку на переводчика.

ГЛАВА 36

Губы Рида касаются моих нежнее, чем я ожидала. Это скорее испытание, чем поцелуй. Сначала я думаю, что он проверяет меня: действительно ли я этого хочу? Справлюсь ли я? Но когда его руки скользят по моей спине и притягивают меня ближе, я понимаю, что дело не в этом.

Он проверяет себя. Проверяет, сможет ли он вынести мой вкус. Сможет ли удержаться от того, чтобы не выпить мою душу.

Это маленькое осознание — мука, через которую он проходит, чтобы просто поцеловать меня — доставляет больше сексуального удовлетворения, чем большая часть секса в моей жизни. Меня переполняет желание довести его до предела. Пройти по этой тонкой грани между опасностью и страстью. Я провожу руками по его мощной груди и обвиваю его шею. Мои пальцы переплетаются с шелковистыми кудрями на его затылке, и его дыхание вырывается мне в губы. Жаркое, беспощадное. Томное, глубокое. Я тону в нем, как ложка в меду.

Его губы приоткрывают мои, и его язык врывается в мой рот. Это почти больше, чем я могу вынести. На самом деле, я так сильно прижимаюсь к нему, что если бы он отошел в сторону, я бы рухнула лицом на столешницу позади него. Он служит мне опорой, пока его рука скользит по моей шее, запутываясь в волосах, а рот движется подобно приливу.

Я не помню, когда поцелуй в последний раз ощущался так. Я потеряла себя в нем и не имею ни малейшего желания возвращаться. Позвольте мне остаться здесь, где единственная цель Рида — черпать удовольствие во мне. Здесь, где его язык касается моего, а руки сжимают мои волосы, талию и бедра. Где мне приходится бороться, чтобы устоять на ногах и не застонать непристойно. И то, и другое становится всё труднее.

Когда я чувствую его возбуждение у своего живота, я не могу сдержать звук нетерпеливой нужды. Его пальцы грубо царапают мои бока. Затем он сжимает мои бедра, а я сплетаюсь языком с его языком. Чувствую, как пульсирует его эрекция. Я запускаю руки под его рубашку. Его кожа — огонь. Я хочу сгореть.

— Охотница, — предостерегает он. — Я не могу…

— Ш-ш-ш, — шепчу я ему в губы. Не позволяй этому закончиться.

Он ловит мою нижнюю губу зубами и прикусывает её, пока я не начинаю скулить. Его руки нашли изгиб моей задницы. Чем плотнее мы прижимаемся друг к другу, тем отчетливее я чувствую, как бешено бьется его сердце. Пульс, стучащий в мужских венах на его предплечьях. Я хочу, чтобы они удерживали меня, пока он вбивает меня в забвение. Хочу, чтобы эта демоническая сила сдавила мне горло, пока каждый мой вдох не окажется в его власти.

Мои порочные мысли, должно быть, проявляются в нашем поцелуе, потому что Рид издает стон и толкает нас назад, мимо стола, к стене. Его ладонь подхватывает мой затылок прежде, чем я успеваю удариться. Словно щелкнул выключатель: он задирает тонкую ткань моей кофты вверх, пока его ладони не обхватывают мои ребра, а кончики пальцев не касаются края бюстгальтера.

Я выгибаюсь навстречу ему. «Еще», — хочется крикнуть мне. «Еще». Меня так не целовали… нет, меня никогда так не целовали. Меня никогда не целовал кто-то настолько же сильный, как я сама. Надеюсь, мои швы разойдутся.

Он крепко держит меня, когда я отрываюсь от его рта, чтобы лизнуть его шею. Непроизвольный задушенный звук, который он издает, будет звучать в моей голове каждую ночь в течение всего следующего года. Я буду доводить себя до оргазма под воспоминание об этом звуке. Я думаю об этом, пока сосу и прикусываю его кожу. Пока он шепчет мое имя и прижимает руку к моей голове, пытаясь перевести дыхание. Я слышу его тихий стон, когда прижимаюсь телом к этому массивному телу. Чувствую, как оно вздрагивает, когда я целую его так близко к ключице, как позволяет эта чертова рубашка. Когда я ищу пояс его штанов, чтобы стянуть их вниз.

— Вив, — стонет он. — Ты меня уничтожаешь.

Свободной рукой он оттягивает чашечку моего лифчика, и его мозолистые пальцы касаются кожи моей груди. Нужда скапливается во мне — я истекаю влагой и тоской. Я всхлипываю от каждого нежного прикосновения его большого пальца к соску, от каждого прикосновения его зубов к моей шее, от каждого трения любой частью тела, которую я могу прижать к нему.

И тут он отстраняется с низким рыком. Когда я тяну его за рубашку, он делает шаг назад, сжав кулаки, дыша тяжело и рвано. Я осматриваю его, и мое сердце бьется как боевой барабан. Его волосы растрепаны во всех направлениях. Ворот рубашки растянут, лицо раскраснелось.