Шрифт:
Они переглянулись, а затем посмотрели на него, и их оценка была написана на лицах. Они считали его полным идиотом.
— Так скажите ей об этом, — посоветовала Лилит.
В нём вспыхнуло раздражение. Неужели они и вправду думали, что он не мечтает сделать именно это? Неужели им казалось, что всё так просто?
И тут позади них мелькнуло цветное пятно — глубокого, насыщенного баклажанного оттенка.
Сера.
Проклятье, он признался бы ей в любви прямо сейчас, если бы верил, что это что-нибудь изменит.
Он замер. А вдруг изменит?
Сердце забилось чаще, когда она появилась в дверном проёме. В её глазах читался интерес, на лице — любопытство.
— Какой чудесный павильон, — сказала она.
Он сделает это сейчас. Здесь, в месте, которое его предок построил для женщины, которую любил до безумия. Он признается ей в любви на глазах у этих дам и покончит с нелепой затеей раз и навсегда. Разве не сказал он себе этим утром, что с него хватит всяких уловок?
Волнение, радость, предвкушение и желание вырвались наружу, сами вытолкнув слова с такой поспешностью, словно он был мальчишкой, которому не терпится поделиться своей тайной.
— Я сделаю это сейчас.
Он не заметил мгновенного изумления и явного сомнения, промелькнувших в глазах Лилит и Фелисити. Всё его внимание было приковано к жене, которая вошла в павильон и присоединилась к разговору, всем своим видом выражая любопытство.
Он не увидел, как Лилит покачала головой.
Не заметил, как Фелисити открыла рот, собираясь что-то сказать, и как нахмурилась, когда Сера спросила:
— Что именно ты собираешься сделать?
Если бы он заметил хоть что-то из этого, возможно, не произнёс бы то, что произнёс при свидетелях, которых внезапно оказалось словно весь свет.
Возможно, не посмотрел бы ей прямо в глаза и не сказал, совершенно не задумываясь о последствиях, так, словно речь шла о самой обыденной вещи на свете:
— Сказать тебе, что я люблю тебя.
Глава 21
Исправляем ошибки в ухаживании: уроки любви от законных леди
Справедливости ради, он сразу понял, что совершил ошибку.
И, как ни удивительно, не тогда, когда жена развернулась и бросилась обратно вниз по лестнице, откуда только что пришла.
Не тогда, когда леди Лилит тихонько выдохнула:
— О нет.
И даже не тогда, когда леди Фелисити Фэрклот совершенно откровенно заметила:
— Что ж. Это было ужасно глупо.
Он понял, что ошибся, в ту самую секунду, когда услышал собственные слова и осознал, насколько непривычно они прозвучали. Он никогда прежде не произносил их вслух. Разумеется, мысленно он повторял их тысячу раз. Шептал в темноте, когда поздними ночами тосковал по ней.
Но никогда не говорил ей в лицо.
И теперь, следуя за ней через восточные пастбища Хайли, он отчаянно жалел, что признался в любви при Лилит и Фелисити, в нескольких шагах от Сесили, которую Сера едва не сбила с ног, прорываясь мимо неё на лестнице, и Селесты, которая вжалась в стену башни на первом этаже, когда Хейвен бросился вслед за женой. И от Селины, чей громкий возглас — «Эй, Хейвен! Что ты на этот раз натворил?!» — прозвучал как раз в тот момент, когда Сера вскочила в седло, звонко крикнула лошади: «Но-о!» — и пустила её вскачь, предоставив самой выбирать дорогу.
— Чёрт побери, Сера! — крикнул ей вслед Малкольм. — Подожди!
Разумеется, она и не подумала останавливаться. Он направлялся к собственной лошади и уже почти добрался до неё, когда между его лопатками с силой угодил какой-то тяжёлый предмет.
Он обернулся и увидел свояченицу, которая выпрямилась и теперь прикидывала на руке вес следующего снаряда.
— Какого дьявола? Ты что, бросила в меня камнем?
Селина, казалось, оценивала расстояние между ними.
— Не уверена, что назвала бы это камнем.
— Скорее булыжником! — крикнула Сесили сверху, с башни, где над парапетом виднелись три головы в шляпках.
— Да это едва ли не камешек! — возразила Селеста, появившись в дверях павильона. Она стояла, уперев руки в бока, готовая к битве, словно проклятая амазонка.
Малкольм покачал головой, глядя на вооружённую свояченицу.
— Ты ведь понимаешь, что бросаться камнями опасно?
Селина подбросила свой снаряд в воздух и поймала его.
— Для меня нет, — ответила она. — У меня хорошая рука.