Шрифт:
Он снова покачал головой.
— Вы все сумасшедшие.
— Нет, мы преданные. А вот ты никогда не умел хранить верность.
Инстинктивное возражение застряло у него в горле, когда графиня Клэр крикнула со своего места:
— И правильно! В следующий раз целься ему в голову!
На мгновение Малкольм всерьёз задумался, не решится ли Селина действительно это сделать. Он развёл руками.
— Вы все ненормальные. А я иду за вашей сестрой.
— Нет, пока не идёшь, — сказала Селеста, подходя к вооружённой сестре. — Насколько я понимаю, ты сделал её несчастной. Настолько, что она даже видеть тебя не желает.
— Он сказал ей, что любит её! — объявила Сесили сверху, таким тоном, словно речь шла о крысе, обнаруженной где-то в поместье в водосточной трубе.
Остальные женщины поморщились.
— За это тебе полагается ещё один камень, — заметила Селина. — И ещё четыре — за молодых дам, вокруг которых ты крутился, пока пытался вернуть нашу сестру.
— Не беспокойтесь, герцог! — крикнула сверху леди Лилит.
— Конечно, беспокойтесь! — отозвалась Сесили. — У вас не так много времени, чтобы найти себе мужа! А теперь Хейвен отверг вас обеих.
— Что, в общем-то, не самое страшное, что могло с нами случиться, — заметила Селеста. — Он ведь ужасен.
— И скоро получит камнем по голове, — добавила Селина.
Малкольм стиснул зубы.
— Я люблю вашу сестру, — сказал он. — Возможно, мне не следовало произносить это именно так, но, клянусь Богом, не понимаю почему. Это правда. И будь я проклят, если позволю вам, мегерам, помешать мне как следует ей об этом сказать.
— Ха! Ты ведь понимаешь, что это значит, верно? Я выиграла! — торжествующе воскликнула Сесили, перегнувшись через стену башни.
Малкольм вдруг подумал, что она, пожалуй, слишком сильно перегнулась, но у него не нашлось ни сил, ни желания просить её быть осторожнее.
— Мы знаем, Сесили.
— По десять фунтов с каждой! — крикнула она вниз. — Софи будет в ярости!
— Вы заключили пари? — спросила Фелисити.
— Разумеется! Мы всегда заключаем пари. Вам бы посмотреть на нас во время светского сезона! — Сесили помолчала, затем повернулась к Лилит и Фелисити. — Скоро сами всё увидите! Наша книга пари может посоперничать с книгой ставок клуба «Уайтс»! И уж поверьте, у нас гораздо интереснее.
— Я рад, что вы находите дружбу и зарабатываете деньги, пока не даёте мне добраться до собственной жены, но с меня хватит. — Он посмотрел на Селину. — Надеюсь, ты не станешь оглушать меня, пока я отправлюсь за твоей сестрой.
— Не стану, — милостиво разрешила Селина. — Потому что, если ты назовёшь её «добычей», за которой собираешься отправиться, герцог, она сама оглушит тебя. Ты ей не нужен, сколько бы денег ни выиграла Сесили.
Слова Селесты прозвучали холодно и бесстрастно, но в них была такая неумолимая правда, что она словно обрушивалась на него со всех сторон.
— Ты разрушил всё много лет назад, когда отказался признать, что она существует сама по себе, а не только как часть твоей жизни.
Малкольм замер.
— Я никогда от неё не отказывался.
— Правда? — донёсся сверху голос Сесили. — Должно быть, мы пропустили все те случаи, когда ты приходил к нам на обед и к чаю.
— И тот раз, когда ты попросил у нашего отца её руки, — добавила Селеста.
— И все случаи, когда ты открыто заявлял о своих ухаживаниях, — подхватила Сесили. — А мы-то думали, ты стыдишься своей игрушки.
Кровь загрохотала у Малкольма в ушах.
— Она никогда не была моей игрушкой.
Но в голове эхом звучали слова Серы: Ты не хочешь меня, но и не хочешь, чтобы я досталась кому-то другому. Ты никогда этого не хотел.
Господи. Что же он натворил?
Он посмотрел на сестёр жены.
— Я любил только её.
— Но не всю её целиком, — сказала Селеста.
— Недостаточно сильно, — добавила Селина.
В другой жизни Малкольм непременно стал бы спорить. Позволил бы гневу и раздражению взять над собой верх. Но сейчас он лишь посмотрел на одну сестру, затем на другую, потом на следующую и твёрдо произнёс:
— Я люблю её. Всю целиком. Герцогиню или «Голубку». И с вами, мегерами, и без вас.
Селина долго, с неприятной пристальностью смотрела на него, а затем бросила камень на землю.
— Что ж, тогда иди и докажи ей это.
Малкольм не упустил смысла её слов. В них звучало очевидное недоверие — сомнение в том, что ему вообще удастся убедить жену хоть в чём-нибудь.
И всё же он вскочил в седло и помчался за ней во весь опор. Сердце бешено колотилось, когда он понял, куда она направляется. Ему нужно было добраться до неё прежде, чем она узнает…