Шрифт:
Тогда его вызвал к себе полицейский начальник в Пирдопе. Состоялся крупный разговор. Тюрьмы поп избежал (он был своим человеком для властей), а для нас главное заключалось в том, что власти, были опозорены...
Иван Попов относился в Бунове к числу самых зажиточных селян. Однажды вечером Мильо, Орлин и бай Горан отправились к нему в гости. Потом изрядным изошел хозяин в страхе великом, как писали когда-то летописцы. Разговор с ним мы вели напрямик. Бай Горан время от времени постукивал гранатой по столу. Бай Иван Попов дал в пользу народа деньги и обещал не притеснять бедноту. К своему счастью, он сдержал это слово.
И формально, и фактически фашисты были хозяевами в стране: власть принадлежала им. Однако мы завоевывали другую власть — над душами: мы вызывали страх у господ и пользовались любовью народа...
Я не люблю пустых хвалебных фраз о народе — «народ всегда сам борется за свою свободу», — но не терплю и пессимистических утверждений, что «народу верить нельзя, народ — это стадо».
Демагогия обидна, слепота опасна, неверие губительно.
Прекрасен наш народ, но, как и всякий другой, он многолик, особенно в переломные исторические моменты. К каждому человеку нужно подходить с уважением и трезво оценивать его поступки. Народ составляют люди, и только в живом непосредственном общении с ним узнаешь, что такое народ.
Как грибы после дождя, росли импортно-экспортные общества. Дельцы наживались на войне. Для таких гитлеровская победа была желанной мечтой. Мастерские некоторых ремесленников превратились в небольшие фабрики. Эти тоже работали на гитлеровскую армию. Крестьяне, у которых было что продавать, тоже имели хороший доход. Все эти люди в большей или меньшей степени были защитниками фашизма.
Сегодня легко смеяться над гитлеровской и болгарской «национальной» пропагандой, но тогда она была опасной силой. Нет никакого противоречия, когда ее называют жалкой (из-за ее лживости) и в то же время тлетворной (имея в виду ее разлагающее действие). Если три года подряд твердят одно и то же, если вся эта трескотня раздается на фоне успехов на огромных фронтах, то нет ничего удивительного в том, что многие люди начинают заблуждаться (особенно если учесть, что слов правды они не могли слышать). Фашистская пропаганда была отвратительной, глупой, но она яростно захлестывала репродукторы, экраны, журналы с яркими обложками, газеты, брошюры, плакаты. Она оглушала и опустошала.
Сначала надо было заглушить эту пропаганду, а потом вселить в честные души веру в партизанское движение.
И нам помогала большая сила — демократические традиции народа, его ненависть к фашизму. Другой силой была надежда на Красную Армию, которая шла к Шипке и Плевену. Работала на нас и третья сила — дороговизна, голод, частые призывы мужчин на военные сборы и переподготовку, налоги, реквизиции и всевозможные поборы. Но это были дремлющие силы. Их надо было разбудить, чтобы народ перешел к действию, обрел мужество.
Немецкая разведка весьма точно определила задачи партизанского движения, если судить по «выводам», относящимся к 1943 году: «Главная тенденция — подрыв авторитета правительства и подрыв веры в его пропаганду среди народа». Мне даже нравится этот термин — «подрыв». «Ни на один момент не следует упускать из виду опасность бандитской деятельности и нужно как можно скорее принять против нее решительные меры».
Журчит речушка. Синеют надо мной скалы-крепости. Я присел возле бука, за которым меня не могут увидеть. Мне нужно побыть одному. Нет, не одному...
Я не спешу прочитать это письмо: предстоящая радость всегда больше испытанной. Я хочу насладиться этим маленьким чудом — письмом от нее здесь, в Лопянском лесу! Из Бунова его принес Мильо.
«Я так обрадовалась твоему письму. Это первое полученное мной от тебя... Наверное, ты хотел бы узнать, что у меня нового. Все у меня хорошо... На новую службу пойду, вероятно, завтра-послезавтра, но пока не могу тебе точно написать, каковы условия. Я сказала, на что претендую, и думаю, что моим пожеланиям пойдут навстречу...» Хорошо. Значит, за тобой не следят. А о твоих пожеланиях я знаю: прийти сюда. «Ты хотел бы получить длинное письмо, но ведь ты понимаешь: я не могу писать тебе очень подробно. Все твои друзья чувствуют себя хорошо... Да, чуть не забыла. Твоя сестричка вполне здорова и может ходить по городу...»
Лиляна! Только будь осторожна, сестричка, когда ходишь по городу!..
«Как трудно мне было без тебя в первое время! Сейчас я постепенно привыкла справляться со всеми трудностями сама. Я всегда мысленно советуюсь с тобой, как поступить. Это возвращает меня к прошлому, когда я могла спросить тебя, поговорить с тобой. Это помогает мне быть с тобой и сегодня. Всегда ли мне удается угадать, что бы ты мне посоветовал?.. Как жаль, что я не с тобой. Я бы так старалась, изо всех сил. Будет ли так?..»
Нет, не будет, Вера. Сейчас, по крайней мере, не отпустят в горы секретаря райкома, тем более что ты находишься на легальном положении.
«Буду тебя ждать. Мне кажется, что ты скоро сюда придешь. Теперь ты знаешь, как сразу найти меня. Я не хотела бы потерять ни минуты. Буду ждать целыми днями...»
Когда это я вышел прогуляться? Мне так хорошо, что, кажется, все это видят. Но никто не понимает, почему, вернувшись в землянку, я затеваю борьбу с Алексием.
Лазар принес весёлое, необычное известие: Сашка и Ленко поженились.