Я собираюсь с духом. Я зашла слишком далеко. — В ночь, когда призраки напали на Элкфор, школу покинула моя подруга. Китти Бриггс. Но её прощальное письмо было подозрительным…

— Подозрительным?

Я делаю вдох. — Многое в её исчезновении было не так однозначно, как казалось.

Декан кряхтит, обхватывая голову руками. — Всё лучше и лучше.

Я кривлюсь. Я не завидую тому, какой выдался день у этого человека. — А сегодня, с Лайрой… обе девушки часто посещали тот клуб. «Лихорадочный сон».

Выражение лица декана не меняется, пока он слушает, но всё его тело напряглось, как струна арфы.

— Я не могу точно сказать вам как, но я знаю, что кто-то украл асфодели, которые хранятся в Харкере. Тот, кто это сделал, оставил улики, подтверждающие, что он тоже проводит время в «Лихорадочном сне». Я не знаю, внедряется ли этот Белый Олень в школу…

— Это невозможно. Если он смертный, у него не было бы способа попасть внутрь. А девианты не могут получить доступ к кампусу без изменения защитных чар…

— Ладно, тогда, возможно, какой-то студент работает его сообщником. Или профессор. Всё это кажется слишком странным, чтобы быть не связанным между собой.

Декан скрещивает руки. Они покрыты шрамами так же густо, как и татуировками. И это не бледные белые линии — рваные шрамы, неровные участки кожи, ожоги и отметины. — Китти кузина Питера, верно?

— Та самая.

Я не уверена, способен ли декан улыбаться, но его губы слегка дергаются, когда он потирает шрам на шее. — Он хороший парень. Умнее любого студента здесь и храбрее большинства.

— Думаю, он согласился бы с вами только по первой части.

Декан пожимает широкими плечами. — Так даже лучше. Если бы он знал, насколько он силен, он был бы невыносим.

Улыбка дергается в уголках моего рта, и я чувствую странный укол в сердце. Несмотря на всю свою грубость, декан Дрисколл действительно напоминает мне папу. Суровый снаружи и еще более суровый внутри, но под этим, возможно, скрывается слой чего-то теплого. Даже зная, что они были близки, я не могу заставить себя сказать ему, что его товарищ по команде был моим отцом. Старые привычки умирают с трудом, полагаю, но пока я не выясню, почему именно мой отец сменил имя и скрывал от меня Харкер, я не могу позволить никому, кроме моих друзей, узнать, что я его дочь. Даже Риду.

Тем не менее, я не могу удержаться и говорю: — Мой папа тоже играл в лакросс. — Я указываю на клюшку декана на стене хижины. — У меня на стене висит его клюшка точно так же.

— Бьюсь об заклад, он очень гордится тобой.

Эти простые слова сдавливают мне горло от эмоций. Я кашляю один раз, чтобы прочистить его, и произношу: — Гордился.

Я не добавляю того, что следует за этим в моей голове. Кто знает, гордился бы он до сих пор? Но декан Дрисколл будто понимает это по выражению моего лица.

— Где бы он ни был сейчас, я уверен, что он всё еще гордится.

— Я не уверена, что оправдала его наследие. Я изо всех сил пытаюсь… быть той, кем, как я думаю, он хотел меня видеть.

— Судя по тому, что я вижу, вы справляетесь отлично. Спасибо, что пришли ко мне с этой информацией, мисс Аббот.

Я встаю, чтобы уйти. — Что вы собираетесь делать с Белым Оленем?

— Подам апелляцию Старейшинам. Заставлю их изменить позицию по отношению к этому парню, чтобы мы могли расследовать исчезновения Китти и Лайры. Выясним, девиант он или какой-то смертный криминальный авторитет. Буду избивать их до потери сознания, пока они не признаются, почему укрывают его от нашей расправы. — Когда я оторопело смотрю на него, он хмурится. — Шучу, конечно.

— Они и раньше вас не слушали.

Дрисколл почесывает бороду, затем внимательно смотрит на меня. — Я докажу им, что он был причастен к исчезновению этих девушек, как вы и сказали. И к краже асфоделей с территории Харкера…

— Ну, спасибо, — говорю я у двери, кровь пульсирует в жилах. Я знаю, что должна сделать. — За всё.

Но Дрисколл встает. — Мисс Аббот. Вам запрещено идти в «Лихорадочный сон». Это ясно? Моя работа — заботиться об этих студентах. Не ваша.

— Я знаю, — заверяю я его. — Мне бы и в голову такое не пришло.

Его брови сдвигаются. Этот взгляд беспощаден. — Мисс Аббот…

Но я уже за дверью. Я смогу найти доказательства того, что Лайра и Китти связаны с этим клубом, даже не дыша одним воздухом с этим Белым Оленем. Я — машина по добыче улик. Когда я принесу эту информацию декану, у Старейшин не останется выбора, кроме как позволить ему и охотникам Цитадели прикончить этого ублюдка.

И даже если Рид не пойдет со мной, я буду не одна.

Покидая коттедж, я отправляю Софии сообщение: «Всё еще в силе насчет «Лихорадочного сна» сегодня?».