Шрифт:
Когда наши взгляды встречаются, я вижу в этих красивых ореховых глазах кипящую злость, которую они так плохо умеют скрывать.
— Хочешь знать, что не так? — спрашивает она таким взвинченным голосом, что я понимаю: вопрос риторический. Я молчу, и она продолжает. — Терапевт, которая должна была помочь мне с психическим здоровьем, вместо этого его разрушила. И теперь, даже спустя столько лет, я не могу выбросить ее чертов голос из головы. Она твердит, что я разрушу все хорошее в своей жизни, потому что я слишком эгоистична, чтобы быть хорошей дочерью, хорошей сестрой и хорошей подругой.
Я тянусь, чтобы стереть слезы, которые уже свободно катятся по ее щекам, но она отстраняется.
— Дай мне поплакать, — ее голос ломается. — Мне нужно поплакать.
Я киваю.
— Хорошо, милая. Я рядом, когда будешь готова продолжить.
Она будто меня не слышит. Будто ее здесь вообще нет — по крайней мере, мыслями. Она почти не моргает, глядя пустым взглядом куда-то мне за плечо.
Минуты идут, слов нет, и я жду. Сижу рядом, терпеливо, сколько бы ни понадобилось, хоть вечно, пока она не бормочет:
— Она разрушила мою жизнь.
Внутри у меня поднимается что-то темное и мерзкое.
— То, что она сделала, — это полный пиздец, но твоя жизнь далеко не разрушена, Мэдди. Ты полностью контролируешь ее.
— Не ощущается так, — она качает головой, и перед этим с ее губ срывается тяжелый вздох, показывающий, насколько она устала. Насколько сломлена.
А этого я не приму.
— Мэдди. Посмотри на меня.
Когда она поднимает глаза, я удерживаю ее взгляд и надеюсь, что она чувствует правду, ту решимость, что звучит в моем голосе. Это все, что я могу ей дать.
— Я знаю, ты устала, малышка, я знаю. Но если ты хочешь что-то с этим сделать, если хочешь подать на нее жалобу, я помогу тебе. Я обещаю быть рядом на каждом этапе, хорошо? Просто скажи.
На мгновение мне кажется, что она всерьез это обдумывает, но потом она спрашивает:
— И какой в этом смысл? Жалоба не исправит то, что она сделала с моей головой.
— Я знаю.
Когда я снова беру ее за руку, в этот раз она не отстраняется. Я переплетаю ее маленькие пальцы со своими и говорю:
— Но если она до сих пор работает, возможно, она делает то же самое с другими пациентами. Ты не хочешь это остановить? Или хотя бы попытаться?
Похоже, это убеждает ее немного сильнее.
— Мне просто нужно подать жалобу? — спрашивает она таким тихим голосом, что у меня внутри все рвется.
— Потом комиссия по лицензированию проведет расследование и решит, какое наказание назначить. Или отпустит ее, если вины не найдут. Это может занять много времени, но я рядом, если ты захочешь этим заняться. На каждом шаге, Мэдди. Я никуда не уйду.
Она смотрит на наши сцепленные руки, и в эту бесконечную секунду я слышу только стук собственного сердца и дождь, барабанящий по окнам моей квартиры.
А потом она говорит:
— Я пару дней назад поискала ее в интернете, — признается она все еще робко. Меня убивает то, что я не могу физически забрать у нее эту боль. — Сейчас она выкладывает видео, рассуждает о терапии и еще о всяком, что я даже досмотреть не смогла.
— Так, — мягко подталкиваю я.
— Я посмотрела ее последнее видео, и там было довольно много комментариев. Большинство — положительные, но был один… — пауза. — Один человек написал, что ходил к ней на терапию и что она заставляла его чувствовать, будто его проблемы — ерунда. Будто он все преувеличивает. Она делала со мной ровно то же самое.
— Ты знаешь имя того, кто оставил комментарий? Может, мы могли бы его найти и предложить подать коллективную жалобу.
Но она качает головой.
— Там был случайный ник. Но дело в том, что на следующий день я вернулась к видео — и комментария уже не было.
У меня взлетают брови.
— То есть она удаляет негативные комментарии?
— Она затыкает людей, которые имеют полное право говорить, если считают, что она была плохим специалистом. Я просто надеюсь, что тот человек оставил отзыв где-то еще, там, где его нельзя удалить.
Я сжимаю ее руку.
— Ты не единственная с плохим опытом. Тебе не кажется. Это ненормально — когда у терапевта снова и снова одни и те же жалобы.
— Может быть, — она снова пожимает плечами, не отрывая взгляда от наших переплетенных пальцев. — Ты правда поможешь мне пожаловаться на нее?
— Я бы сделал это за тебя, если бы мог. Если бы это означало больше никогда не видеть тебя в такой боли — я бы сделал.
По ее красивому лицу разливается спокойствие. И когда она обнимает меня и утыкается носом мне в шею, я понимаю, что никогда в жизни не чувствовал себя настолько чертовски цельным.