Она посмотрела на Фатану.

— Мне хватит моей.

Фатана долго смотрела на нее. Не хвалила. Не спрашивала, уверена ли она. Просто смотрела. И Аннабет впервые подумала, что, возможно, богиня ждала от нее не конкретных слов.

Она вообще чего-то ждала. Но спрашивать не стала. Золото внутри кулона дрогнуло.

Аннабет почувствовала движение почти сразу. Сила не исчезала резко, не вырывалась из нее. Она уходила медленно, будто вода отступала после прилива.

Аннабет машинально потянулась к своей магии. Индиго отозвалось сразу. На месте. Ее.

А золото собиралось вокруг Фатаны. Та закрыла глаза. И впервые за все время, что Аннабет ее знала, лицо богини потеряло привычное спокойствие. Губы дрогнули. Она вдохнула слишком глубоко, словно до этого очень долго не могла сделать нормальный вдох.

— Фатана?

Она открыла глаза. Они блестели.

— Все хорошо.

Аннабет нахмурилась.

— Ты плачешь.

— Бывает.

— С тобой?

Фатана тихо рассмеялась. И именно этот смех окончательно убедил Аннабет, что происходит что-то гораздо большее, чем простое возвращение силы.

— Ты знала, что так будет.

Фатана вытерла щеку.

— Надеялась.

— На что?

Она посмотрела на Аннабет долго и как-то совсем иначе.

— Что однажды смогу уйти.

Аннабет замолчала. Золотой свет становился ярче, а сама Фатана — прозрачнее.

— Совсем?

— Совсем.

Вот теперь Аннабет не знала, что сказать. Почему-то первой мыслью оказался Кай. Фатана, кажется, поняла и это.

— Не надо.

— Я ничего не сказала.

— Вот и не говори.

Аннабет поджала губы. Хорошо. Не сейчас. Фатана посмотрела на кулон.

— Осталось еще одно.

— Конечно.

— То, ради чего вы собирали три части.

Аннабет сразу вспомнила два фрагмента. И третий. Окровавленную бумагу. Она отвернулась на секунду и заставила себя вернуться к разговору.

— Это не заклинание, — сказала Фатана.

Аннабет медленно подняла голову.

— В смысле?

— В прямом. Три части никогда не имели отношения ни к кулону, ни к моей силе. Вы искали способ открыть то, что открывается совсем иначе.

— Тогда что это?

— Кодекс Договора.

— Какой еще Кодекс?

— Тот, с которого все началось. После войны одного Договора оказалось мало. Нужны были правила: что позволено каждому народу, где заканчивается его власть, что никто из трех не имеет права делать.

— И вы их написали.

— Скорее дописали сразу же в сам Договор.

— А потом зачем-то разорвали на три части.

— Он изначально состоял из трех частей, но лишь собрав все части вместе можно что-то изменить.

— Вы не хотели, чтобы кто-то вмешивался в договор, иначе это пошатнет равновесие магии? — догадалась девушка.

— Чтобы никто не мог единолично решать, что написано в Договоре и как его менять. Ведьмы хранили одну часть. Маги вторую. Вампиры третью.

Аннабет помолчала.

— И за все это время его никто не переписал?

— Менялись толкования. Менялись те, кто получал право говорить от имени народов.

— А сам Кодекс?

— Остался.

Вот теперь что-то начало складываться. Старые правила. Рабское клеймо Даниэля. Контроль над Максом. Договоры ведьм с демонами.

Триада, которая следила за равновесием, но каким-то образом не замечала — или предпочитала не замечать — всего этого, пока стороны формально не переходили установленные границы друг для друга. Причем собственные границы они нарушали с легкостью.

— Его можно изменить?

— Можно.

Аннабет посмотрела на Фатану.

— Как?

— Сначала прочитай.

— Очень полезный совет.

— Ты только что сама сказала, что не знаешь, как должен выглядеть новый порядок. Так не начинай с того, что будешь его переписывать.

Аннабет хотела возразить, но не стала.

— Хорошо. Прочитаю.

— Все три части вместе. Не по отдельности. И внимательно.

— Да поняла я.

Фатана улыбнулась. Она уже почти исчезла. Аннабет вдруг почувствовала, что времени осталось совсем мало.

— Фатана.

Та посмотрела на нее.

— Если я действительно найду способ это изменить…

Аннабет запнулась. Сформулировать оказалось сложнее, чем думать об этом.

— Не знаю. Я постараюсь не испортить.