Шрифт:
— Всё как всегда. Ты знаешь, как бывает… Рич говорит, что вы с Джиджи неплохо развлекаете публику в «Пиксиз». Как вам это?
Рука Гарри медленно ползёт вверх по моей ноге, пока не натыкается на мой «Глок». То самое оружие, на котором он выгравировал свои инициалы. Я вижу проблеск усмешки, прежде чем он продолжает свой путь. Несмотря на то, что я сжимаю его запястье, он не останавливается.
— Это было неожиданно, но мы хорошо работаем вместе… — Гарри поворачивается ко мне как раз в тот момент, когда его рука достигает изгиба моего бедра. Его пальцы вдавливаются в мою промежность, вдавливая ткань в кожу. — Правда, Джиджи?
— М-м-м, — говорю я, маскируя дрожь в голосе ещё одним глотком вина. И ещё одним. И ещё одним. Мои щёки горят от румянца, но я виню в этом пустой бокал, говоря: — Вино всегда быстро проходит сквозь меня.
— Я закажу тебе ещё один бокал, — говорит Хадсон, поворачиваясь и подзывая официанта.
Гарри погружает пальцы глубже, и мои бёдра безжалостно сжимаются вокруг его руки.
Он заявляет свои права.
Мои пальцы впиваются в его ладонь. Я не уйду с ним, мысленно кричу я.
Он прекращает свою пытку, и я быстро прихожу в себя.
— Спасибо, — говорю я официантке, наполняющей мой бокал.
Босс наклоняется вперёд, опираясь предплечьями на стол, и говорит:
— У меня есть задание для вас обоих на завтра. Нужно закрыть кое-какие вопросы в Челси.
Это код для «убийства».
— Считайте это выполненным, — говорю я ему. — Сколько вопросов?
Он усмехается.
— Всего два.
Лёгкая работа.
Я улыбаюсь.
Хадсон замечает этот жест. Положив руку на спинку моего стула, он спрашивает:
— А я думал, что ты не вписываешься. Тебе действительно нравится тёмная сторона бизнеса?
— Очень.
У меня падает сердце, когда я чувствую что-то холодное и твёрдое, прижатое к моим бёдрам, заменившее руку Гарри. Я делаю несколько глотков вина, замечая знакомый кинжал, трущийся об меня.
Чем дольше рука Хадсона лежит на спинке стула, тем грубее становится прикосновение. Я кашляю, вино обжигает горло. Хадсон трёт мою спину с беспокойством, и я почти взрываюсь от того, что это может означать.
— Всё в порядке. Правда.
Он убирает мои волосы с плеча, касаясь моей шеи.
— Всё нормально. Позволь мне…
— НЕТ!
За столом воцаряется тишина.
Я делаю дрожащий выдох.
— Мне неприятно, когда меня трогают. Но спасибо.
Несмотря на его нерешительность, Хадсон отстраняется, и вместе с этим Гарри ослабляет давление кинжала. Моя грудь наконец расслабляется с тяжёлым выдохом, когда он прячет оружие обратно в рукав. Я поворачиваюсь к нему, и он облизывает губы, отказываясь встречаться со мной взглядом.
Следующие несколько часов мы обсуждаем работу с помощью кодовых слов, говорим о делах «Золотого Дома» и передаём последние детали на завтра. Всплыли новые угрозы для бизнеса Босса, и нам нужно устранить угрозу, прежде чем она станет проблемой. Похоже, единственное время, которое я могу провести с Гарри, — это работа, но я буду пользоваться каждой возможностью.
Когда Хадсон оплачивает счёт, он накидывает пиджак, поворачивается ко мне и говорит:
— Я отвезу тебя домой.
Гарри разговаривает с Боссом, но я вижу по движению его ушей, что он ждёт моего ответа.
Я вежливо улыбаюсь.
— Спасибо, но мне что-то нехорошо. Вероятно, это всё вино. Я зайду в аптеку, а затем поеду домой.
— О, — удивлённо говорит Хадсон. — Я могу подождать, пока ты купишь всё необходимое.
Я качаю головой.
— Я не хочу рисковать, чтобы меня вырвало в твоей машине. В другой раз. Спасибо за предложение.
Он принимает отказ как джентльмен и больше ничего не говорит.
Гарри уходит первым, попрощавшись с каждым из нас. Он целует меня в щёку, наклоняясь, чтобы прошептать на ухо: — Выйди через пять минут. Я буду ждать.
Улыбка готова появиться при мысли о том, что мы наконец останемся наедине.
Я смотрю на часы на стене, с нетерпением отсчитывая минуты. Затем, как только время истекает, я прощаюсь и бегу к выходу, чтобы забрать свой жакет.
Прежде чем я успеваю выйти на улицу под летний вечерний ветерок, меня оттаскивают за угол. Я едва успеваю среагировать, когда меня прижимают к стене у здания.