Ты - женщина. А ввергать страну в пучину междоусобных войн я не могу. Твой брат все рассчитал верно. И я откажусь от трона в его пользу. Хотя знаю, что ничего хорошего стране это не принесет. А что делать?

Король Дион тяжело встал, протянул мне небольшой сверток, и добавил:

–  Здесь векселя нескольких крупнейших торговых домов Эрриона, Лурда, Империи и королевства Дореда. Денег тебе хватит лет на десять безбедного существования.

Кроме того, там мое письмо, подтверждающее то, что ты моя дочь, охранная грамота для тебя и твоих спутников, предписывающая оказывать подателю сего помощь во всех его просьбах. Правда, скоро эта грамота станет не ценнее бумаги, на которой написана, но в провинции, я думаю, она еще какое-то время будет иметь вес.

Он снял с пальца довольно-таки невзрачный перстень и протянул его мне:

–  А это твой запас на черный день. Для обывателя это стекло. Но любой приличный ювелир даст тебе за него золота столько, сколько ты весишь. Он бесценен. Береги себя, девочка моя, ладно?

–  Да, папа, не бойся за меня!
– сквозь подступившие слезы выдавила я и обняла его за шею.
– Я справлюсь! У меня есть друзья, вместе мы найдем па… графа, и мы что-нибудь придумаем. А чем помочь тебе?
– я со страхом смотрела в его глаза, пытаясь представить себе, что должен чувствовать человек, знающий, что отравлен.

–  Увы, ничем. Беги, не попадайся принцу Керрому, и будь счастлива! Дай Создатель, чтобы ты нашла себе настоящих друзей и тебя минула моя горькая чаша.

Он последний раз заглянул в мои глаза, стер слезы с моего лица, обнял, поцеловал в лоб и подтолкнул к двери.

Еле сдерживая рвущийся наружу рев, я как в тумане прошла за своим провожатым весь лабиринт коридоров, потом забралась в седло Уголька, развернула сверток, переложила векселя в дорожную сумку, выехала за ворота крепости и развернула письмо. …Подробное описание разговора с Принцем меня просто взбесило. Злость на братца высушила все мои слезы, а рассказ о том, что я чуть было не была выдана замуж за какого-то там иерарха Ордена Алого Топора, окончательно меня убило. 'Неужели мои желания и воля так ничтожны, что мною можно вертеть, как заблагорассудится?' - подумала я и чуть снова не разрыдалась.

–  Вот еще если и Эрик меня не дождется, то я просто повешусь, - подумала я и пришпорила коня.

Однако, как оказалось, вешаться было рано: у коновязи 'Услады мечника' задумчиво жевал овес Рыжий, а у стены, привалившись к брошенному наземь седлу лежал Эрик, покусывая травинку, закрыв глаза и подставив лицо лучам полуденного солнца лицо.

Услышав перестук копыт, он лениво приоткрыл один глаз, но, увидев меня, одним плавным движением оказался на ногах:

–  Ну, что там у тебя?
– спросил он и внимательно посмотрел мне в глаза.

–  Ни чего хорошего. Все еще больше запуталось, - ответила я, опускаясь рядом.
– Зато я теперь такой же бездомная, как и ты. Мне некуда идти, меня тоже ищут, чтобы убить, и мне снова не на кого опереться.

В расстроенных чувствах я еле вспомнила, что для него я - парень, и стала внимательно следить за построением фраз:

–  Так что, если ты не против, я бы составил тебе компанию. Тем более, что делать мне, собственно, нечего!

–  Я очень рад… Вернее, я рад тому, что ты со мной, и мне очень жаль, что у тебя проблемы!
– поправился Эрик.

–  Что ж, к этой жизни надо относиться философски, поэтому… как ты относишься к обеду? А то, ожидая тебя, я порядком проголодался.

Утвердительно кивнув, я встала и поплелась следом за ним, захватив с собой свою сумку.

Войдя с солнечной улицы в полумрак таверны, я заметила, что народу поубавилось.

Видимо, полуденная жара отбивала аппетит у большинства постояльцев и прохожих.

Однако прямо рядом с входом, сдвинув несколько столов, рьяно насыщалось десятка полтора гвардейцев и пара офицеров; рядом со стойкой толпился народ, и еще несколько столов оккупировали любители набить свой желудок вкусной и здоровой пищей. Пока я осматривалась, Эрик уже уселся за свободный стол и что-то объяснял подбежавшему слуге. Я подошла к столу, расстегнула еще одну пуговицу камзола, помахала его воротником, чтобы не так потеть в духоте помещения, села на лавку и вдруг почувствовала взгляд, полный ненависти. Молодой парень, сидевший через стол от меня, уставился на мое родимое пятно, потом вдруг вскочил, выхватил меч и с криком: 'Убейте его!' бросился на меня. Несколько его людей, обедавших за соседними столами, повскакивали с мест и тоже выхватили мечи. Я еще не успела ничего сообразить, как Эрик перевернул стол под ноги нападающим и, столкнув меня с лавки, спас мою жизнь, отбив ладонью брошенный в меня нож. Впрочем, разлеживаться на полу мне было не резон, поэтому я вскочила на ноги и сходу врубилась мечом в широкую шею одного из мечников. Отскочив от довольно быстрой атаки еще двоих, я метнула нож в воина, целящегося в Эрика из арбалета. Воин схватился за горло, арбалет выпал из его рук и болт, тренькнув, вонзился в пол.

Эрик, в каком то немыслимом прыжке вдруг оказался за моей спиной и начал оттеснять меня к лестнице на второй этаж. Однако в этот момент опешившие гвардейцы вскочили из-за столов, и сквозь звон мечей раздался крик одного из офицеров:

–  Именем короля, всем стоять! Вы арестованы! Сложить оружие!
– его гвардейцы слаженно окружили всех нас, стрелки навели арбалеты, а мечники, закрывшись щитами, сделали пару шагов вперед. Один из нападавших на нас не успел остановиться, и два арбалетных болта разом пробили его спину. Он вытаращился на наконечники болтов, торчащие из его груди, и с глухим стоном рухнул лицом вниз.

–  Офицер, отведите своих людей!
– рявкнул вдруг прежде не замеченный мной спутник парня, первым бросившегося на меня. Я - барон Морз, и мои люди действуют от имени короля!
– Он достал кошелек и бросил его командиру гвардейцев.
– Спасибо за службу, капитан! Но этих преступников мы возьмем сами. А вы пока выпейте за мое здоровье. Он поднял со стол кубок и, спокойно отхлебнув из него, продолжил:

–  Эти люди обвиняются в государственной измене и убийстве посла Ордена Алого Топора, поэтому попрошу мне не мешать!