Шрифт:
— Что сказала? — встряла Сесили, но ей никто не ответил.
Я никогда не говорила Хейвену, что люблю его, — сказала тогда Сера, пытаясь убедить Софи поступить иначе.
И посмотри, во что я превратила собственную жизнь.
Теперь Сера отвернулась к окну, за которым простиралась непроглядная ночная тьма.
Но Софи не позволила молчанию затянуться.
— Сера, — мягко напомнила она. — Ты сказала ему?
Я люблю тебя.
Сера кивнула. Младшая сестра тут же протянула руку и крепко сжала её ладонь, не колеблясь ни секунды.
Сера посмотрела на неё.
— И?
Она покачала головой. Ничего не изменилось. Эти слова ничего не исправили. Всё по-прежнему оставалось запутанным и болезненным.
Сера высвободила руку из ладони Софи, собираясь с духом и заставляя чувства умолкнуть.
— И любви недостаточно.
После этих слов в карете воцарилась тишина. Наконец Селеста тихо вздохнула.
— Возможно, её и недостаточно, но она всё-таки кое-что значит. Иначе зачем нам всем пришлось бы среди ночи спешно возвращаться домой?
Она беспечно махнула рукой.
— Половину нашей супружеской жизни мы с Клэром препираемся. Зато скучать не приходится.
Селина закатила глаза.
— Вы с Клэром не совсем подходящий пример для остальных, знаешь ли.
— А вы с твоим конюшим, значит, подходящий? — возразила Селеста, защищая собственный брак. — Нет на свете двух людей, которые были бы настолько увлечены одним и тем же. Ужасная скука!
Селина лишь пожала плечами.
— Нам не скучно.
Она наклонилась вперёд, чтобы посмотреть в окно.
— Уже почти дома.
Сера не пропустила радостную нотку в голосе сестры. Селина с нетерпением возвращалась к своей, как выразилась Селеста, скучной семейной жизни и мужу, с которым у неё было слишком много общего.
— Марк удивится, когда меня увидит.
Селеста довольно вздохнула и откинула голову назад.
— Клэр тоже, — сказала она. — Только пусть не вздумает сегодня отправиться в свой клуб. У меня на него планы.
Все сёстры дружно застонали, а Сесили легонько стукнула смеющуюся Селесту.
— Пожалуйста! Не тогда, когда я изо всех сил стараюсь удержать в себе ужин!
— Что? — рассмеялась Селеста. — Ты удивлена, что я жду не дождусь вечера с собственным мужем?
— Нет, — заметила Сесили. — Но ты могла бы быть немного сдержаннее в выражениях.
— Пф! — фыркнула Селеста. — Женщины тоже участвуют в этом процессе, Сесили. И вполне справедливо, что мы получаем от него удовольствие.
— Вот именно, — поддержала её Селина.
— Мы все знаем, как сильно ты его получаешь, Селина. Помню, как однажды нам пришлось уйти из оперы, потому что мама обнаружила тебя с Марком за занавесом. В самый разгар дела.
Селина самодовольно улыбнулась.
— По крайней мере, мы были за занавесом. И вообще, нашла кому говорить! Всем известно, что происходит в твоей книжной лавке, когда появляется Кинг и ты запираешь дверь на долгие часы посреди дня, объявляя, что у вас обед.
Щёки Софи вспыхнули ярким румянцем, и Сера не смогла сдержать лёгкую улыбку.
Вот ради чего она вернулась в Лондон.
Не ради Малкольма, не ради семьи, которую им когда-то обещало будущее, не ради титула и не ради прежней жизни. Она вернулась ради этих женщин — верных, дорогих, смелых, не похожих ни на кого другого.
Ради своих сестёр.
И потому она будет настаивать на разводе. Освободится от прошлого, а Малкольм сможет жениться на Фелисити — прекрасной партии для него. Девушка станет ему хорошей спутницей жизни и родит ему красивых детей.
От одной этой мысли её вовсе не мутило.
Просто укачало в карете. Наверное, недомогание Сесили оказалось заразным.
Да, тошнота совершенно точно не имела ничего общего с тоской по мужу. Она не тосковала по нему. У неё был план, и она собиралась его придерживаться. У неё будет собственная таверна. Она будет петь. И этого окажется достаточно.
Этого должно было хватить.
Хоть что-то в её жизни должно было стать достаточным.
— Нечестно получается, — вдруг сказала Селина. — Нас всех отправили за город на целый месяц, а единственной, кому удалось… ну, ты понимаешь… оказалась Сера.
Четыре пары глаз устремились на Серу в темноте. Она изо всех сил старалась не обращать на это внимания, сосредоточившись на проплывавших за окном домах, которые внезапно стали невероятно интересными.
— Мы ведь не знаем наверняка, что у неё вообще что-то было, — заметила Селеста.