— А откуда ты узнаешь то, какая судьба меня ждет?

— После выполнения условий нашей сделки и твоего согласия, я смогу на мгновение это увидеть.

Анна замолчала, прокручивая в голове все случившиеся. Её взгляд замер на чарующих черных глазах, и она спросила:

— Что мне нужно сделать?

— Для начала все обдумать. Анна, выпьем кофе?

Она кивнула в ответ.

— Ты пьешь с молоком?

Очередной кивок. Она выпрямилась, расправив плечи.

— Без сахара, — дополнила свой заказ Анна. — Я подожду тебя на качелях. Ты прав, мне нужно прийти в себя.

Роккель провел Анну к выходу во внутренний двор, а сам ушел в кухню. Солнце зашло за горизонт, и на улице, наконец, почувствовалась легкая прохлада. Анна закурила сигарету и решила прогуляться по двору. Ей совершенно не хотелось анализировать случившееся, выискивая среди правды ложь.

Глупо, но я ему верю. Если он говорит правду, то у меня есть шанс прожить дольше. Может ли он меня вылечить полностью? Наверное, может, если я попрошу это взамен. Всего лишь нужно отдать самое мрачное из моей жизни, а этого у меня хоть отбавляй. Но я не до конца поняла условия сделки. Нужно, чтобы он объяснил мне всё еще раз… Интересно, могу ли я попросить обследовать его тело в научных целях? Как он мог прожить столько времени? Почему люди вокруг игнорируют тот факт, что он не стареет вместе со всеми?

Анна закурила вторую сигарету. Когда она уже добралась до крытого навеса и присела в одно из круглых кресел, Роккель уже спешил к ней. Он нес в руках два больших стакана с кофе. Подойдя в плотную к Анне, он передал один из стаканов ей. Она с благодарностью приняла его жест заботы. Роккель сел в соседнее кресло.

— Ты полубог? — Выпалила Анна.

Очередное заявление от Анны сильно позабавило Роккеля.

— Анна, если ты хочешь, то можешь так меня называть. Но обычно полубоги в мифах — это дети богов. Я же был рожден человеком.

— Получается, в том видении ты умер?

— Не совсем. Мое сердце не остановилось в тот момент. Думаю, что я не успел до конца умереть.

— Почему ты покончил с собой?

— Анна, — Роккель смягчил свой голос на выдохе. — Это было очень давно. Я не хотел бы это вспоминать сейчас. Я обязательно тебе расскажу, когда буду готов к этому.

Утвердительно кивнув, Анна задала следующий вопрос:

— Почему люди не замечают то, что ты не стареешь?

— Мой Дар меня спасает. Мой образ вплетается только в судьбу тех, кому я позволяю себя помнить. Остальные меня просто не помнят. Или же им кажется, что они просто меня где-то видели.

— Ты заставишь меня все забыть?

— А ты хочешь этого?

— Нет.

В душе у Роккеля зажегся маленький огонек надежды. Она мне верит?

— Покажи еще что-нибудь, пожалуйста.

Робко попросила Анна. Она протянула ему навстречу свою ладонь. Роккель был не против снова впустить её в свой внутренний мир. Он размышлял совсем чуть-чуть и нащупал нужное, как ему казалось, воспоминание. Роккель ухватился за ладонь Анны, снова унося её в свой разум.

В этот раз Анна смотрела глазами Роккеля на свое лицо. Она сидела за барной стойкой напротив. Это был их первый разговор. Анна лишь эхом слышала отголоски их голосов. Она видела только свое счастливое лицо, чувствуя тепло и трепет, с которым Роккель перебирал слова в своей голове. Эти ощущения щекотали её разум.

«Сказочно-красивые голубые глаза, прозрачные, как гладь озера», — его голос эхом отразился в голове Анны.

Эмоции, которые она испытывала сейчас, перемешались с чувствами Роккеля, но среди всей этой неразберихи было что-то еще. Её разум накрыли мягкие холодные объятия. Размышления Роккеля не позволили ей сосредоточиться на своих чувствах: «Имя слишком обычное. Я чувствую. Она та?»

Когда Роккель отпустил её руку, то видение тут же прекратилось.

Он все понял с самого начала?

— Так не честно! Ты прервал на самом интересном!

Хриплый низкий смех вырвался из горла Роккеля. Он отошел на шаг назад и, мимолетно сверкнув хитрыми глазами, сказал:

— Дальше только платные сеансы.

— Почему ты показал мне момент нашей встречи? Не нашел ничего интереснее?

— Я бы показал тебе всю свою жизнь до этого момента, если в этом был бы толк.

— Находчивый ответ человека, которому нечего скрывать. Почему это видение было другим? Оно не похоже на те, что были до этого.

Он скрестил руки на груди, затем с профессорским видом начал объяснение:

— Существует два вида воспоминаний: реальные и дорисованные нашим сознанием. Они взаимозаменяемые. Я бы сказал, что они дополняемые. Суть лишь в том, что дорисованные я могу показать как бы со стороны, без своих внутренних размышлений. А реальные — это те, которые не изменены моим сознанием. Они первичны и неприкосновенны. Они самые честные. По сути, я впустил тебя в самый незащищенный уровень моего подсознания. Более того, эти воспоминания еще очень свежие, на них еще не подействовало время, поэтому они самые яркие и правдивые.