Аластор молчал. Аннабет подождала. Она и правда хотела услышать ответ. Не дождалась.

— Ясно.

Она отвернулась и подошла к столу. Хватит разговоров.

Три фрагмента ждали.

Первый лег на камень легко. Второй Аннабет придвинула к нему. Когда взяла третий, пальцы на секунду остановились на засохшем пятне крови. Она сглотнула и положила лист рядом. Ничего не произошло. Секунда. Другая. Сзади кто-то нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Аннабет почувствовала, как внутри начинает подниматься паника.

А если они ошиблись? Если Фатана сказала не все? Если нужен еще какой-то шаг, которого она не знает?

Кай не двигался. Только его рука оказалась совсем рядом с ее локтем. Не коснулась. Просто была там. И тогда бумага дрогнула.

Аннабет сначала решила, что показалось. Потом края фрагментов медленно потянулись друг к другу. По старым строкам прошел свет — слабый, синий, почти такой же, как ее собственная магия. Листы соединились, швы исчезли, и привычные знаки начали расплываться.

— Что происходит? — услышала она голос Алиши.

Аннабет не ответила. На бумаге появлялся другой текст. Не тот, который они столько времени пытались расшифровать. Она смотрела на первую строку и вдруг понимала ее.

Это было самое странное. Аннабет не знала языка. Еще вчера не смогла бы прочитать ни одного слова. Теперь смысл приходил сам, будто она не читала глазами, а вспоминала что-то давно забытое.

Договор. Настоящий. Аннабет почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Здесь нет ритуала, — сказала она.

За спиной стало тихо. Она обернулась.

— Никогда не было.

Аластор первым посмотрел на нее, потом на текст.

— Продолжай.

— Что?

— Читай.

Аннабет почти пожалела его. Почти.

— Вы не поняли. Это не заклинание. Эти части вообще не имеют отношения к силе Фатаны.

На лице Аластора появилось выражение, которого она раньше у него не видела. Растерянность. Совсем короткая. Потом пришла ярость.

— Лжешь.

Аннабет пожала плечами.

— Подойдите и сами посмотрите.

Он действительно шагнул к ней. Кай сразу напрягся. Аластор остановился, но только на секунду.

— Отойди от текста.

— Нет.

— Аннабет.

Она знала этот тон. Макс, наверное, тоже знал. Внутри все похолодело.

— Нет.

Магия вспыхнула вокруг руки Аластора так быстро, что несколько магов позади него отшатнулись. Может быть, он собирался только отбросить ее от стола. Может быть, убить. Аннабет уже никогда не узнала.

Кай оказался между ними. Первый удар пришелся в него. Темная магия столкнулась с магией Аластора, воздух в зале будто лопнул, по каменному полу побежали трещины. Аннабет отшатнулась и схватилась за край стола.

Дальше все произошло очень быстро.

Аластор был сильным. Кай — сильнее.

Никакого красивого поединка не получилось. Аластор успел поставить несколько защит, одну за другой. Кай сломал первую, вторую просто продавил, а после третьей оказался рядом. Аннабет не видела самого удара — только движение крыла, черную вспышку и Аластора, отлетевшего к колонне.

Он упал тяжело. Попытался подняться. Кай дал ему эту возможность.

Аннабет даже хотела крикнуть: «Хватит!», но Аластор снова поднял руку. И снова направил ее в сторону девушки. Кай больше не ждал.

На этот раз, когда Аластор упал, он уже не поднялся. Несколько секунд никто не двигался. Маги смотрели на своего главу.

Кай — на них. Никто не полез вперед.

Аннабет смотрела на Аластора.

Вот и все?

Почему-то она представляла это иначе. Должно было стать легче. Или страшнее. Она столько раз думала о его смерти после Макса. А теперь Аластор просто лежал на полу. И Макс от этого не вернулся.

Аннабет отвернулась первой. Текст изменился. Она сразу это почувствовала. Бумаги на столе больше не было. Над камнем висели строки — полупрозрачные, огромные, уходящие вверх почти до самого потолка. Часть из них была прежней. Другие она видела впервые.

И среди них оказалось условие. Аннабет прочитала один раз. Потом второй. Нет. Она точно не ошиблась. Право изменить Договор получал не тот, кто владел силой Фатаны. И даже не тот, кто собрал три части.

Договор должен был признать человека, которому открылась возможность принять власть над остальными и который добровольно от нее отказался.