Какие-то, из числа самых важных, Милар успел стянуть в свою сторону, а остальные были небрежно сдвинуты на противоположный край бескрайних просторов лакированной столешницы. Ард проводил взглядом десятки выжимок свидетельских показаний и отчетов сразу от нескольких отделов второй канцелярии.

Но сколько-нибудь долго концентрироваться на документах у юноши не получилось. Уже через секунду он вернулся к своим сандвичам. Из хлеба, сделанного исключительно из перетертых кореньев, едва-едва обжаренной оленины и намазки из дикого гусиного паштета, они справлялись со своей основной задачей по поддержанию Ардана в нормальном, адекватном состоянии.

Чего не могли предвидеть ни Дагдаг, ни Ардан, ни, пожалуй, даже эндокринолог Гларкин из госпиталя второй канцелярии, так это то, как сильно манипуляции со Звездами повлияют на кровь Арда.

После происшествия на часовом заводе «Ольдмар и сыновья» прошло три дня. Два с половиной из которых Ардан провел в том самом госпитале под присмотром того самого Гларкина. И еще десятка медсестер, забравших у него добрых пол литра крови и прочих жидкостей. После чего в его палату то и дело наведывались врачи, имена которых Ардан уже даже не пытался запомнить.

Его водили на разнообразные процедуры, снимали самые неожиданные показатели, попутно применяя на нем порой весьма пугающие приборы. Благо от всех инвазивных процедур Ардан сходу отказался, так что на данном фронте все ограничилось лишь приборами.

Подобная суета, к слову, была вызвана не только возможностью проверить влияние устройства и сыворотки Дагдага на полукровку, но, скорее, тем, что манипуляция со Звездами привела совсем уж к неожиданным последствиям. Уже почти год Ардан мучился из-за яда мутанта, который ранил его в театре Пижона под занавес Конгресса. Очередной каламбур…

Да, эффект постепенно ослабевал, но в какой-то момент вышел на плато и больше уже своего влияния не снижал. Ардан даже смирился с тем, что ему придется жить в новых для себя реалиях, пока он не найдет способ сам вылечить, но, порой, удача улыбается и ему тоже. Что бы ни произошло в его организме, был ли это совокупный эффект от сыворотки и Звезд, или же взаимосвязь здесь и вовсе не прослеживалась, но… Ардан был здоров.

Настолько, что с удивлением обнаружил, что ему куда приятнее жить в мире, где он не чувствует боли из-за того, что пальцами пытается согнуть гвоздик, чтобы подправить замочек на своем гримуаре; или что может хоть шесть часов кряду читать научную литературу, после чего не страдать от тумана в голове и полностью сохранять изначальную концентрацию.

Да, Ардан, наверное, стал лучше понимать людей и куда больше уважать Звездных исследователей, способных превозмочь ограничения собственного разума, но, признаться, возвращаться назад к тому состоянию, в котором провел целый год своей жизни, больше не хотел. Причем, желательно, никогда.

Разумеется, у столь стремительного исцеления имелись и свои минусы. Один из них, весьма очевидный: Ардан постоянно хотел есть. Милар шутил, что за прошедшие дни его напарник сжевал едва ли не половину взрослого оленя.

Второе же последствие ему, вполне спокойно и с нужной степенью корректности, растолковал Гларкин и посоветовал как можно скорее вернуться домой. Как можно понять, учитывая связь крови, инстинктов, а еще отсутствие усталости и вернувшейся постоянной ясности мышления, Ардану очень часто приходилось, в абсолютно произвольных ситуациях, даже когда он раздумывал, в какую сторону двинуться в исследованиях «Трансмутационных Рунических Связей» и «Многомерных печатей», прикрывать пах… да чего угодно.

Он не помнил подобного с первой весны, когда Скасти и Шали объясняли ему, почему в сезон «лесных свадеб» с ним не так часто хотят играть его прочие лесные друзья и почему те все чаще уединялись с самками.

Гларкин выдвинул теорию, что яд мутанта отравил Ардана зимой, так что, скорее всего, организм проспал несколько сезонов и теперь «биологические часы» Арда указывали, как раз-таки, именно на весну. И ему потребуется от недели до месяца, чтобы сложные системы, спрятанные под его кожей, вновь адаптировались и все нормализовалось.

Так что ничего удивительного, что в данный момент, жадно поедая сандвичи, Ардан, несмотря на духоту и то, что они, вообще-то, вели совсем не располагающий разговор, держал на коленях сложенный вчетверо край своего плаща и… гримуар в придачу.

— Итак, — Полковник отставил опустошенный стакан в сторону и посмотрел на Милара. — Подведем итоги.

Капитан Пнев кивнул, поправил приставленную к стулу трость, которую старательно пытался спрятать от посторонних взглядов. Милара, кажется, немного смущало, что ему все еще приходилось передвигаться с посторонней помощью. И тот факт, что несмотря на совсем свежее пулевое ранение, Ардан уже мог хоть бегать, хоть прыгать (спасибо внезапному исцелению), особого оптимизма капитану не прибавляло.