Ардан положил ладони на стол.

— Вас повесят, — сказал он.

Бельский улыбнулся. Не зло даже, а скорее так же, как улыбалась Атта’нха, когда Арди пытался в чем-то убедить мудрую волчицу.

— Вы наивны, Ард. Я не пытаюсь вас оскорбить, только лишь намекаю на ваш нежный возраст, — Бельский, уже вооружившийся ножом с вилкой, снова отложил приборы в сторону. — Пока я приношу Короне хоть малейшую пользу самим фактом своего существования и не лезу выше отмеренной мне планки, со мной ничего не сделают. Ничего. Максимум, пусть и не вежливо, пусть, возможно, даже с уроном и кровью с моей стороны, потребуют, чтобы… — Пижон помахал ладонью. — Учитывая, к чему все идет, мне придется по крупному вложиться в какой-нибудь оборонный завод. И я вложусь. Потому что, господин Эгобар, для вашего же собственного руководства, Пижон на своем месте, на своем, если угодно, маленьком криминальном троне, лучше, чем открытая война за этот самый трон. И поэтому меня терпят, Ард. Потому что я привношу элемент порядка в недра хаоса, побороть который государство попросту неспособно в силу чисто физических особенностей мироздания. Так что меня будут терпеть и дальше. Терпеть, даже зная, что как только я улучу возможность продвинуться выше, обрести больше власти, то сразу это сделаю. И не потому, что я какой-то сумасшедший, а просто если так не поступлю, то меня сожрут.

Ардан вновь знал и, даже, не столько знал, сколько понимал, что Пижон говорил правду.

— Когда-нибудь Корона задушит преступность.

Бельский смотрел на него чуть дольше обычного.

— Вероятнее всего, когда-нибудь так и будет, — согласился он. — Но на данный момент времени это возможно, Ард, исключительно двумя способами. Первый: к каждому гражданину Империи придется приставить собственного Плаща, чтобы тот нес свой дозор круглые сутки от рождения до смерти. Что и является физической невозможностью мироздания, Ард. Потому что такому Плащу потребуется свой Плащ. А ему еще, а тому — еще. И так до бесконечности. Так что пока из данной цепочки не будет убран посредник в виде второго человека, ни Империя, ни любое другое государство с преступностью, в самом широком понимании данного термина, ничего не сделает.

Бельский отсалютовал ему бокалом виски, смочил горло и, закусив долькой Каргаамского лимона, продолжил.

— Второй, выполнимый уже сейчас, вряд ли понравится не только мне, но и даже вам, Ард, — Пижон постучал пальцами по столу и указал на дверь. — Ваше столь похвальное желание задушить преступность осуществится только в том случае, если находящееся за этими стенами государство само возьмет на себя все, что делаю я. То есть, если подвести тезис, то ему придется заняться открытым принуждением к собственным интересам, без судов и адвокатов. Кажется, такое называется деспотизмом? Или, может, рабством? В любом случае, вам виднее, Ард. И да, в данный момент я позволил себе легкий укол в вашу сторону на тему Арора Эгобара и Темного Лорда, — Пижон пригладил складку на скатерти и снова поднял глаза на Арда. — В любом случае, вам такой мир не понравится.

Ардан продолжал молчать.

— Вы ведь сейчас лицемерите, Ард, пусть сами того и не понимаете, — мягко добавил Бельский. — Вы служите в конторе, которую народ терпит ровно потому, что альтернатива страшнее. И вы, точно так же, как и мои люди, обеспечиваете интересы отдельной взятой группы лиц. Да, возможно, в целях общего блага или любых иных громких постулатов и идей, но… ваша позиция, как и позиция Полковника или даже его Императорского Величества, относительна. И будь это не так, то в истории не существовало бы ни революций, ни свержений правителей, ни политических заговоров и всех прочих прелестей жизни и работы в Парламенте.

— Между нами нет ничего общего, — твердо возразил Ард.

Бельский тонко улыбнулся.

— Я бы сказал, что между нами разница только в том, что вы имеете индульгенцию на насилие, что выражено в наличии у вас удостоверения с гербом феникса, Ард. А у меня такого нет.

Пижон, видимо, ждал, что Ард вступит в полемику, но у того не было для этого ни сил, ни особого желания.

Его куда больше интересовал другой вопрос.

— Почему просто не вернуть? — Ардан выложил на стол папку. — Вы бы могли просто прислать письмо. Да даже оставить у порога Черного Дома.

— Запомните на будущее, Ард, что в тех сферах деятельности, которыми мы с вами заняты, обычно самые простые решения обходятся дороже прочих, — Бельский посмотрел на него с искренним удовлетворением. — Если бы я что-то там возвращал, впрочем заверяю, что понятия не имею, что вы держите в руках и, упаси Вечные Ангелы, не заглядывал внутрь… Так вот. Если бы я это возвращал, то мне бы пришлось объяснять, почему я держал папку целый год, как ее заполучил один из моих подручных, ограбивших ячейки хранения в порту, ну и все прочие неуютные детали. А так, все в выигрыше, Ард. Наша с вами сделка закрыта. Вы, скорее всего, получили то, из-за чего заставили меня искать способ, как свести все ниточки воедино. Черный Дом тоже вернул свою собственность. Ну а я избавился от неудобной вещицы и, попутно, если позволите метафору, прополол грядки в своем огороде.

— Вы выдали то, что Нарихман больше не существуют, — сказал Ард.

— Уверен, что Полковник и так догадывался, — и бровью не повел Пижон. — А если нет, если его внимание было слишком отвлечено всеми прочими проблемами Империи, то, учитывая, как много всего происходит в последнее время в столице, то рано или поздно это бы вскрылось. И тогда мне бы, опять же, пришлось оправдываться, отвечать на неудобные вопросы и так далее. Зачем? Актив свое уже отыграл. Проблем теперь от него больше, чем пользы.

Ардан уже примерно представлял, как все произошло. Почти два года назад, когда Милар с Ардом полагали, что чертеж установки Паарлакса, который сейчас лежал на столе между ним и Бельским, выкрали Кукловоды. Напарники тогда не понимали, откуда Кукловоды могли узнать, где тот находится. И, точно так же, они с Миларом все гадали, зачем при наличии чертежа понадобилась вся эта история с автомобильным заводом, где Арду пришлось сразиться со Стригой.

Ответ, разумеется, оказался весьма банальным. Чертеж действительно выкрали. Только не Кукловоды, а невезучий взломщик, платящий «дань» Пижону. Взломщик, разумеется, открыв папку, решил, что это чертеж часового механизма. Там ведь всякие шестеренки, колесики, и всякое такое. Советоваться либо ума не хватило, либо храбрости.