Шрифт:
Сера ошеломлённо затаила дыхание. Собравшиеся аристократы загудели, зашумели и возмущённо захмыкали; некоторые даже открыто выражали недовольство происходящим.
— Чёртова ничья?
— Мало нам было целого дня, потраченного на голосование по этому проклятому разводу!
— Мужику следовало бы взять жену в ежовые рукавицы, вот что я скажу!
— Кто это сказал? — Селин перегнулась через перила. — Я хочу знать, кого пригласить к себе на пирог! Может, нам удастся убедить вашу бедную жену, что расторжение брака — вполне достойная цель!
Мужчины внизу загрохотали и заголосили, возмущённые дерзостью женщин на галерее.
— Неудивительно, что Хейвен не хочет иметь с вами ничего общего! Как вообще хоть один мужчина может связать свою судьбу с такой отвратительной компанией?!
Муж Софи тут же вступил в перепалку. Маркиз Эверсли поднялся со своего места — в мантии и парике, внушительный и грозный до последней детали.
— Повтори! — прогремел он.
Началась настоящая перебранка. Зал охватило безумие, сдерживаемое лишь условностями, — то самое безумие, которое неизменно вспыхивает во время парламентских препирательств.
А Сера всё никак не могла оторваться от результатов голосования.
— Как это возможно? — Она обернулась к сёстрам. — Нас уверяли, что у меня не хватит голосов!
Её взгляд остановился на маркизе Мейуэзере, который выглядел совершенно невозмутимым. Таким же спокойным казался и владельцы клуба Мала, и несколько других лордов из числа проголосовавших за развод.
Но Сесили Тэлбот была категорически не удовлетворена происходящим.
Она вскочила на ноги, вцепившись в перила, отделявшие её от толпы лордов внизу.
— Да ради всего святого, лорд-канцлер! Переходите к делу! Что будет теперь?
Теперь придёт Мал.
И словно Сера действительно призвала его своими мыслями, огромные двери в дальнем конце зала распахнулись. Грохот прокатился по помещению, заглушив разговоры и заставив всех замолчать.
На пороге стоял Малкольм. Спокойный, невозмутимый, будто сегодня был самый обычный день, а его жена вовсе не сидела на галерее, ожидая решения, которое определит их общее будущее.
— Если позволите, лорд-канцлер?
Сера не могла отвести от него глаз, впитывая каждую черту его лица. Как она могла годами обходиться без него, а теперь, за какие-то три недели, дойти до того, что отчаянно нуждалась в нём?
— Вы опоздали, герцог Хейвен, — объявил председательствующий. — Что само по себе весьма странно, учитывая важность сегодняшнего дела. Кроме того, ваш неподобающий наряд оскорбляет достоинство Палаты лордов.
На Мале не было ни мантии, ни парика.
— Прошу меня простить, — ответил он. — Я занимался подсчётом голосов.
От этих слов Сера сначала похолодела, а затем её бросило в жар.
— Что ж, вы справились из рук вон плохо, герцог. Как видите, голоса разделились поровну.
Неужели на его губах мелькнула улыбка?
Сера не могла оторвать взгляда от его лица. Он не выглядел ни счастливым, ни печальным. Что же происходит?
— Ах, вот как. Что ж, раз уж я здесь, не могу ли я отдать свой голос устно?
Председательствующий помедлил.
— Это не соответствует установленному порядку.
Зал взорвался грохотом кулаков и шипением возмущённых голосов.
— Дайте человеку высказаться! — крикнул кто-то снизу.
И тут подал голос Мейуэзер:
— Он ведь имеет право голосовать по вопросу собственного брака, не так ли?
— Имеет, — едва слышно произнесла Сера.
Сёстры услышали её. Софи повернулась к ней.
— Ты хочешь, чтобы он проголосовал.
Если Мал отдаст свой голос, то проголосует за сохранение их брака.
Да.
Серу пронзило потрясение, и она кивнула — едва заметно, почти неуловимо. Настолько слабо, что никто не должен был этого увидеть. Но её сёстры, конечно, заметили. И тут же сами принялись кричать и улюлюкать, стуча ладонями по перилам смотровой галереи и привлекая внимание Мала к верхнему ярусу парламента.
Когда он наконец нашёл её взглядом, то посмотрел ей прямо в глаза, не колеблясь ни мгновения.
И Сера увидела в его глазах всё.
Любовь. Страсть. Непоколебимую решимость.
Он хотел её. И ради того, чтобы быть с ней, был готов на всё.
И в этот миг она поняла, что чувствует то же самое.
— Похоже, развода тебе теперь не видать, — сказала Софи, крепко сжимая её руку.
— Зато, кажется, тебя ждёт грандиозный жест, — радостно заметила Сесили. — Я ведь говорила ему, что мы любим грандиозные жесты.