Шрифт:
— Знаете, вы правы. Когда на кону стоит что-то, что я люблю, я становлюсь одержимым своей целью. И, полагаю, вы это понимаете, потому что сами сделаны из того же теста.
Мужчины внимательно смотрели на него, но ничего не ответили.
Малкольм сдерживал ярость и раздражение, сохраняя почти неестественное самообладание.
— Так вот, слушайте меня внимательно. Всё, что я люблю, находится в этом заведении. Если с ним хоть что-нибудь случится, я приду за вами.
На несколько мгновений повисла тишина. Затем молчаливый незнакомец хмыкнул, а высокий воскликнул:
— Чёрт возьми, как бы я хотел заполучить вас на ринг! Только представьте, сколько денег он бы нам принёс!
— У него на примете другие поединки, — заметил второй.
И, видит бог, это было правдой.
До этого мгновения Малкольм сражался только за себя.
Пришло время начать сражаться за неё.
Глава 26
Развод герцога: день принятия решения!
12 октября 1836 года
Здание парламента, Палата лордов
— Я его не вижу.
Сесили перегнулась через перила смотровой галереи, вглядываясь в вереницу членов парламента, входивших в Палату лордов. Сера постаралась не обращать внимания на укол разочарования, вызванный этими словами, хотя затянувшийся взгляд сестры вниз лишь подтвердил её опасения.
— Нет, по-моему, его там нет.
— Ну, зато все прекрасно видят тебя, а это самое главное, — сухо заметила Селин, когда Сесили выпрямилась и отвернулась от зала заседаний.
— Знаешь, я не испытываю ни малейшего желания проявлять почтение к толпе древних, почтенных старцев. Разве что они дадут Сере то, чего она хочет.
— Чего не случится, — отозвалась Селест, присаживаясь на перила и скрещивая руки на груди. Теперь её округлая попка была прекрасно видна всем, кто находился внизу, но, судя по всему, Селест это ничуть не беспокоило. — Клэр говорит, что у него есть достоверные сведения: голосов за тебя не хватит, Сера. Ты и сама это знаешь. Хотя, разумеется, голос Клэра у тебя есть.
— И Кинга тоже, — вставила Софи.
Сера прекрасно понимала, что развода ей не видать. И всё же до сих пор удивлялась, что голосование по этому вопросу вообще состоялось. В конце концов, Мал неделями разыгрывал целую постановку вокруг расторжения их брака, испортив лето доброй полудюжине женщин, не говоря уже о самой Сере.
Ложь.
Она отогнала этот шёпот вместе с правдой, которая за ним скрывалась. Ей было легче считать, что лето действительно прошло впустую. Легче притворяться, будто она ничего к нему не чувствует. Тогда, возможно, будет не так больно, когда он сделает то, что всегда обещал: сохранит их брак, но сам останется в стороне от её жизни.
Уже три недели он держался от неё подальше. Ни весточки, ни единого сообщения — ничего, кроме слов, которые он передал Сесили в «Поющем воробье» после того, как едва не разрушил там всё до основания.
Он не собирался жениться на Фелисити Фэрклот.
Судя по всему, леди Лилит он тоже не собирался брать в жёны: обе женщины вернулись в Лондон и снова оказались в гуще брачного сезона с открытием новой сессии парламента. Вместе с ними вернулась и леди Эмили. К удивлению Серы, светская колонка «Лондонские новости» уже успела объявить всех троих самыми блистательными драгоценностями нынешнего сезона.
Выходило, что Мал не женится на другой женщине и, следовательно, не намерен разводиться с ней.
Через три дня после того, как Малкольм покинул «Поющий воробей», не сказав ей ни слова, Сера получила извещение от лорд-канцлера. В нём сообщалось, что «вопрос о расторжении вашего брака с герцогом Хейвеном посредством развода» будет рассмотрен на заседании Палаты лордов. Её не попросили изложить причины, по которым она добивалась развода, и даже не позволили нанять адвоката для участия в разбирательстве. Жёны не считались самостоятельными юридическими лицами, поэтому ей просто сообщили дату и время.
Двенадцатое октября 1836 года, половина двенадцатого утра.
— Что ж, — заявила тогда Селин, когда Сера рассказала сёстрам о полученном письме, — по крайней мере, мы не пропустим нашу утреннюю прогулку верхом.
И вот теперь они сидели здесь. Каждой из «Опасных Дочерей» разрешили войти на смотровую галерею, чтобы она могла поддержать сестру, пока внизу почти двести мужчин, родившихся в роскоши и привилегиях, решали её судьбу. Ну, почти двести мужчин — и их отец, который получил свой титул благодаря карточной игре. Если задуматься о нынешнем положении дел, вполне могло оказаться, что именно поэтому они все и сидели сейчас здесь, в этой галерее, ожидая решения о будущем Серы.