Оказавшись в комнате, я настойчиво возвращаюсь к вопросу.

— Давай без метафор, Софи, — перехожу на доверительный шепот. — Я стараюсь адекватно подходить к личным отношениям, не хочу лишних драм. Поэтому спрашиваю прямо: в Ашморе есть официальный запрет на романы между аспирантами-практикантами-помощниками, или кем там считается твой брат, со студентками? Он привлекателен, я свободна.

Девушка резко замирает над пакетами с покупками, опадая на кровать. Разглаживает ровное шёлковое покрывало и медленно поднимает на меня голову. Глаза на мгновение сверкают яростным зелёным огоньком, но через миг снова безмятежны, как майская трава.

— Официально не приветствуется. — пожимает она плечами. — Но никто не запретит. Скажи, почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Ну, ты же его сестра. Кто лучше тебя знает его «послужной список»? — я невинно хлопаю ресницами, мягко пытаясь продавить её щит. — Расскажи, почему он сейчас одинок? Он был женат? Были какие-то громкие скандалы с прошлыми студентками? Или он предпочитает краткосрочные интрижки?

— Не стоит так говорить о нём, — глухо произносит Софи.

— Просто мне нужно понимать, стоит ли тратить на него время. Конечно, будь это простой парень в баре, у меня бы не возникло сомнений, но здесь, рядом... Не хочется стать очередной галочкой с пометкой «перегорел и забыл» в списке... Француза? Вы же не родные? Кстати, сколько ему вообще лет? — Продолжаю засыпать её вопросами.

— Двадцать девять, — цедит она сквозь зубы.

— О, я думала старше… Знаешь, я чувствую в нем огромный голод, — продолжаю я, — но не хочется стать очередным перекусом. Скажи мне, — я усиливаю последние слова, произношу их с нажимом, вкладывая все силы.

Щит продавлен.

Пространство вспыхнуло облаком ярких эмоций.

Ярость. Ослепляющая, черная.

Оскорбление. Она воспринимает мой вопрос о «послужном списке» как плевок в святыню.

И сквозь этот кокон просачивается густой, вязкий стыд, замешанный на вожделении. Не любопытство сестры. Страсть собственницы, чью любимую вещь только что по дешёвке оценили в ломбарде.

Софи делает вдох, её грудь высоко вздымается и замирает. Выдох. Повторяет, но я не тороплю её.

— Мари, — голос стал тихим и неестественно четким. — Он... он сложнее, чем ты можешь себе представить. Его романы? Их нет. Потому что ни одна из вас не способна выдержать его природу. Стоит ему коснуться вас по-настоящему, бежите в ужасе.

— Но я-то не бегу, Софи, — я улыбаюсь еще шире, видя, как она сперва бледнеет и тут же покрывается красными пятнами. — Наоборот. Я впитываю его жар. Так что, с деканатом проблем не будет? А ваши родители не будут против, если у него появится постоянная пассия из числа студенток?

— Родители... — Софи выдыхает это слово так, словно они уже стоят за дверью, а сейчас разгар вечеринки.

Меня накрывает волна отчаяния.

Бездна.

Ужас. Дикий, животный страх перед отцом. Она боится за репутацию брата.

— Не смей, — Софи шипит, теряя остатки светской вежливости. — Не смей даже думать, что ты понимаешь, во что ввязываешься. Такие, как ты.... Ты вообще не должна была здесь оказаться.

— Ого, — я делаю вид, что удивлена. — Какая экспрессия. Я просто поинтересовалась.

Делаю паузу, давая ей возможность утонуть в своей ревности. Софи смотрит на меня, словно готова убить, моргает и взор проясняется.

— И ещё одно, — не даю ей опомниться. — Светляк, которого ты мне подарила. Он лежал в моей сумке, потом пропал. Ты взяла его?

— Что? — В глазах сквозит недоумение, но она рада смене темы. — Я его тебе не дарила. С чего ты решила, что я буду рыскать в твоей сумке... Ты совсем с ума сошла? Это мой светляк. Ты им не пользовалась, и я его призвала.

— Видимо, я что-то спутала, — улыбаюсь настороженной девушке. Она врёт о светляке, но это сейчас не важно.

— Не суди по себе, — кидает она, — Советовать относительно Дэвида я тебе ничего не буду, но... Обрати внимание на Артура. Ты ему нравишься, он вечно проводит с тобой время, зачастую игнорируя дополнительные занятия.

Софи скидывает мантию, хватает полотенце и быстро, почти срываясь на бег, идёт в душ. От грациозной походки не осталось и следа. Чужая агония скользит по венам. Мой дар стал сильнее, ощутимее после занятий с Дэвидом. Софи любит его. Любит так, что готова уничтожить любого, кто просто заговорит о нем вслух как о мужчине. Смакую новое знание. Вытянутые эмоции всегда отличались от фоновых сладкой тяжестью.