Шрифт:
Это удручает.
Теперь я думаю о своем умершем брате.
Мне нужен еще один напиток.
Я пробираюсь сквозь толпу потных тел к бару, сдерживая рвотные позывы, когда чувствую, как несколько блуждающих рук касаются моих бедер, прежде чем мне наконец удается пробиться в безопасное место.
— Водку с клюквенным соком, пожалуйста. Двойную, — говорю я, как только привлекаю внимание бармена.
Пока я роюсь в сумочке в поисках дебетовой карты, до моих ушей доносится неприятное и невероятно девчачье хихиканье. Как будто мой вечер не мог стать еще более ужасным, я вижу нечто гораздо худшее, чем Мия и Энди.
Женщина, стоящая прямо рядом со мной и напоминающая современную Барби, проводит ногтями по груди Гарри, прикрытой рубашкой. Мне удается на долю секунды поймать его взгляд через плечо этой женщины, но он так же быстро отводит глаза.
— С кем ты? — мурлычет она, сжимая пуговицу между своими накладными ногтями.
— Просто с моим другом, Энди.
Что за хрень?
Я презрительно фыркаю.
Это привлекает внимание Гарри — и, судя по всему, Барби.
Она напряженно смотрит через плечо, хмурясь и проводя взглядом по моему телу.
— У тебя есть какие-то проблемы?
— Никаких. — Я подношу бокал ко рту. — Просто наслаждаюсь напитком.
К тому времени, как она снова поворачивается, я уже почти допила бокал. Клюква сладко ложится на губы, и вскоре легкое опьянение окутывает мой мозг.
Так гораздо лучше.
Она поворачивается к Гарри и говорит:
— Боже, какой урод.
Прежде чем я успеваю сделать что-то, о чем потом пожалею, например, вырвать ей накладные волосы, я залпом допиваю остатки спиртного, с силой ставлю стакан на стол и направляюсь к выходу.
Дойдя до входных дверей, я распахиваю их и вдыхаю полной грудью свежий воздух, наслаждаясь горьким дуновением ветра на коже.
Хрен с ним. Он даже не потрудился тебя защитить.
Я поворачиваю за угол ночного клуба и начинаю ходить взад-вперед по темному переулку.
В это время ночи Лондон едва живет. Красные автобусы ходят по скелетному расписанию, огни приглушены, а все магазины темные и тихие — за исключением нескольких баров и клубов с продленным графиком работы. Есть много мест, куда я могла бы пойти, и много мужчин, с которыми я могла бы поговорить, но я ненавижу себя за то, что думаю о мужчине, который, кажется, ненавидит меня больше всех. Несмотря ни на что, я хочу узнать о Гарри побольше, пока он не замучил меня до беспамятства.
Моя грудь сжимается с каждым неглубоким вздохом.
Он так себя не ведет ни с кем другим. Черт, на секунду я убедила себя, что он боится женского присутствия, но эта теория была опровергнута тем, как он глазами трахал блондинку у бара.
Я пинаю мусорный бак, наблюдая, как он кувыркается в сторону.
— Что этот бак тебе такого сделал? — невнятно произносит кто-то.
Мое сердце начинает биться в три раза быстрее, когда я резко поворачиваю голову к незнакомцу, который последовал за мной на улицу. Я прищуриваю глаза, пытаясь лучше разглядеть мужчину в тусклом свете.
Его волосы зачесаны назад, подчеркивая темно-зеленые глаза — не такие пронзительные, как у Гарри, но мы не будем о нем думать. Я вспоминаю, что видела этого парня за барной стойкой в «Чекерс». Он не в моем обычном вкусе, но, возможно, сможет на время отвлечь меня от моего несчастья.
Я пожимаю плечами.
— Он странно на меня посмотрел.
Он смеется и делает несколько шагов ко мне. Даже в темноте я вижу, как его взгляд бегает по всему моему телу. В этом есть что-то зловещее, и я сдерживаю дрожь, понимая, что мне придется обнять этого мужчину, если я хочу заснуть сегодня ночью, не чувствуя себя полностью отвергнутой. Прежде чем он сделает последний шаг в мою зону комфорта, я смотрю на конец улицы, и только тогда замечаю, как далеко мы находимся от цивилизации.
— Я сейчас тебя поцелую, — говорит он, положив руку мне на бедро и притягивая к себе.
Это заявление вызывает неловкость, но я пьяна и позволяю ему это, потому что я идиотка.
Я сокращаю расстояние между нами, притягивая его к себе за плечи. Когда он прижимается губами к моим, мои руки обхватывают его шею, и я погружаюсь в него. Поцелуй неаккуратный, пьяный, словно я снова переживаю свой первый поцелуй.
Но на этот раз вкус чистого виски вызывает у меня мурашки по коже.
Это заставляет меня думать о моем отце — он всегда пьет виски.
Это сравнение явно отталкивает меня, потому что я отказываюсь разжать губы и впустить его. Бармен вымещает свое раздражение на моем бедре, крепко сжимая его. Он вдавливает кончики пальцев глубоко в кожу, заставляя меня ахнуть. Воспользовавшись моментом, он просовывает язык мне в рот.
— Так лучше, — бормочет он.
Неуклюжие шаги приводят нас к кирпичной стене, и он кладет руку мне на затылок, чтобы удержаться. Тем временем другая рука, которая смертельным захватом сжимала мое бедро, скользит к моему бедру.