Шрифт:
Куратор покачал головой.
— Она провела базовую диагностику. Для анализа структуры ядра потребуется доступ к закрытому медицинскому комплексу.
Вот значит как. Ещё один повод принять командование.
Сначала были палки, а теперь меня поманили пряником.
— Почему магия продолжает вырождаться?
— Потому что повреждения накапливаются. С каждым поколением растёт вероятность дефектного ядра. М-поле внутри последнего оборонного кольца тоже медленно ослабевает. Башни защищают от Скверны, но не восстанавливают поле.
— Значит, со временем маги исчезнут совсем?
— При сохранении текущей тенденции — да.
— Сколько осталось?
— Без точных данных о населении расчёт невозможен.
— Приблизительно.
— От трёхсот до восьмисот лет.
Немало. Для одного человека. Но для цивилизации — мгновение.
— И что будет потом?
— Люди потеряют возможность поддерживать башни.
— Башни погаснут?
— Да.
— И Скверна уничтожит оставшихся.
— Вероятность — девяносто восемь процентов.
Я посмотрел на неподвижных девушек.
Триста лет. Восемьсот. Казалось бы, какое мне дело? Я столько всё равно не проживу. Хотя с магией, медициной древних и Мией в голове всё могло сложиться иначе. Но дело было даже не во мне. Мой сын. Его дети и хх потомки. Если ничего не делать, рано или поздно этот мир закончится.
Да. Не сегодня и не завтра. Но закончится.
— Поэтому тебе нужен командующий? — спросил я.
— Да.
— Чтобы воевать со Скверной?
— Чтобы восстановить оборону. Найти уцелевшие объекты. Запустить производство. Восстановить башни. Создать новых операторов. И подготовиться к войне.
Последнее слово он произнёс спокойно. Как всё остальное, но я почувствовал вес его слов.
Современные люди считали Мёртвые пустоши естественным злом. Считали башни наследием великих чародеев. Не знали, что за внешним кольцом продолжает существовать разумный враг, уничтоживший прежнюю цивилизацию. И не просто существовать.
Он вернулся. Проник за охранные башни. Пришёл ко мне в больницу. Зачем? Поесть? Или по другой причине?
Я пересказал рассказ Резникова о больнице и задал вопрос:
— Почему Скверна заинтересовалась мной?
— Если твой источник не врет, то мне даже нечего сказать. Это очень странно.
— Предположение.
— Твой нейромодуль. Абсолютная структура ядра. Необычная когнитивная матрица. Любая из этих причин достаточна для интереса.
— А девушки?
— Их ядра были изменены после контакта с твоим медицинским протоколом. Они являются уникальными объектами.
— Людьми, — поправил я.
Куратор замолчал на секунду потом кивнул.
— Людьми. Для Скверны они могут быть источником информации о восстановлении универсальных ядер.
Вот ведь. Я сам сделал Аню и Лену мишенями. Не знал. Не хотел. Но сделал.
— Она будет за ними охотиться?
— Вероятность высокая.
— Насколько?
— Не менее семидесяти двух процентов.
— Очень утешительно.
— Ложное утешение ухудшает качество решений.
— Да понял уже, что ты не умеешь утешать.
— Умею. Но не считаю нужным сейчас.
Человеческий голос и человеческая манера речи. И всё равно машина. Хотя некоторые люди были куда холоднее.
— Почему ты раньше не рассказал это? С самого начала.
— У тебя не было подтверждённого уровня доступа.
— А сейчас есть?
— Частично. Тест показал, что ты способен воспринимать информацию без потери когнитивной устойчивости.
— Твои нравственные задачки были проверкой, не сойду ли я с ума от правды?
— В том числе.
— А что ещё ты проверял?
— Способность принимать решения при неполных данных. Готовность жертвовать меньшим ради большего. Отказ от исполнения преступного приказа. Отсутствие абсолютной привязанности к формальным правилам. Способность искать третий вариант.
— И я прошёл?
— Да. — снова кивок.
— Но мои ответы были спорными.
— Хороший командир не обязан давать ответы, которые нравятся всем. Он обязан понимать последствия выбора.
Вот даже как. Не обязательно быть героем и не обязательно быть святым. Главное — считать цену. В прошлой жизни я много раз занимался именно этим. Иногда цена оказывалась высокой. Иногда слишком высокой.
— Почему именно я? — спросил я. — Кроме того, что других кандидатов нет.
— Да. Это основная причина.