Шрифт:
И наконец третье мое желание — иметь постоянную связь с ЦИР базы. Но в этом меня неожиданно и радостно поддержал Куратор, и сразу предложил три варианта. Первый это перепрошивка моего нейроимпланта, для того чтобы восполнить отсутствующие программы удаленного доступа через М-поле. Второе, это дать мне некое устройство позволяющие без перепрошивки устанавливать дальнюю связь на базе существующего ядра Мии. Третье повесить над городом дрон в режиме невидимости в качестве мощного репитера.
От первого я сразу и категорически отказался. Еще свежо было в памяти обман меня другим ЦИРом в Тире. А вот на второй и третий вариант согласился. Дрон может месяцами висеть в воздухе и при необходимости оказать мне боевую поддержку, а с помощью артефакта я смогу удаленно подключится к Царь-камню и навалять говнюку Наставнику.
Час назад база воспринимала меня как подозрительный объект с временными правами. Теперь огромная гора будто узнала хозяина. Не признала меня человеком, достойным уважения, не прониклась симпатией и уж точно не полюбила. Просто миллионы механизмов получили новую переменную в уравнении. Я сказал — двери открываются. Я приказал — Куратор обязан искать способ исполнить.
Власть всегда выглядит привлекательно со стороны. Особенно если забыть, что к ней намертво привязана ответственность за каждое принятое решение.
Комната отдыха, где я оставил девушек отдыхать, оказалась небольшой по меркам базы и огромной по меркам моего дома в Академгородке. Мягкий свет, четыре кресла и низкий стол. Широкая тёмная панель вместо окна, на которую ЦИР базы вывел проекцию города древних.
Когда я вошел Аня и Лена все еще завороженно смотрели на жизнь давно умершей цивилизации.
— Куратор, режим приватности.
— РЕЖИМ ПРИВАТНОСТИ АКТИВИРОВАН, — сообщил автоматический интерфейс и замолчал.
Я сел в кресло и посмотрел на две любопытные мордашки.
Ну что ж, Демидов. Сам хотел не скрывать от них ничего важного. Вот и пришло время выполнять собственные красивые обещания. Как всегда — в самый неудобный момент и в самом неподходящем месте.
Я рассказал им правду. Без лишних подробностей. Без рассказов о заданиях, фамилиях давно умерших людей и тех вещах, которые даже спустя тысячи лет лучше оставить похороненными.
Сказал, что родился в другом времени. Как меня звали в предыдущей жизни. Что мне было семьдесят пять лет. Что в своём мире я служил государству и занимался делами, о которых не пишут в газетах. Что умер в собственной квартире после боя с человеком, пришедшим меня убить из-за денег. И что потом открыл глаза в теле Алексея Владимировича Демидова — пятнадцатилетнего мальчишки, которого забили до смерти в сиротском доме.
— Его уже не было, — закончил я. — Я никого не вытеснял и не убивал ради тела. Моё сознание перенеслось в момент смерти прежнего владельца. Почему и как — пока не знаю, но, Демидов — это теперь моё имя, тело, род и жизнь. Но до него я был другим человеком. Значительно старше.
Девушки молчали.
Лена смотрела на меня так, словно впервые увидела. Аня, наоборот, опустила взгляд на собственные руки. Вроде бы ничего страшного не произошло. Я не превратился в тварь пустошей, не отрастил щупальца и не признался, что тайно мечтаю сожрать их на завтрак. Но между нами возникла невидимая граница и я прекрасно понимал почему.
Одно дело любить ровесника. Пусть странного, опасного и временами совершенно невыносимого. Другое — внезапно узнать, что за молодым лицом сидит старик, который прожил целую жизнь в непонятном мире. Хотя, архимаги в этом мире живут и подольше… и может поэтому они восприняли информацию о моем возрасте нормально.
— Значит, поэтому ты иногда разговариваешь как… — наконец произнесла Лена. — … как дед!
Я не удержался и рассмеялся.
Напряжение в комнате треснуло.
— Иногда? — спросил я выгнув бровь.
— Часто, — сказала Аня. — Особенно когда начинаешь учить нас жизни.
— Опыт знаешь ли, — улыбнулся я.
— Семьдесят пять лет, — задумчиво повторила она. — И ещё почти год здесь?
— Да.
— Получается, тебе уже…
— Не надо считать, — мягко сказал я. — Тело молодое. Старые только память и привычки.
Лена прищурилась.
— А когда ты впервые со мной… с нами…
Она покраснела, но взгляд не отвела. Я не ответил, продолжая смотреть на нее…
— Я должна понимать! — Стукнула она ногой.
— Что именно? Что я не пятнадцатилетний неопытный мальчик? Ты это и без сегодняшнего разговора должна была заметить.
Аня тихо фыркнула. Потом поднялась, подошла ко мне и неожиданно положила ладонь на щёку.
— Мне все равно Демидов, — сказала она. — Ты тот самый, который не струсил и остался один против синоби. Тот, которого я люблю. Тот, который временами несёт такую чушь, что хочется стукнуть. Какая разница, кем ты был раньше?
— Для некоторых разница есть.
— Для некоторых — пусть есть, — Лена подошла следом. Несколько секунд изучала моё лицо, потом обняла.