Шрифт:
— Где ты? — кричу я.
— ГАРРИ! — голос Джиджи полон паники. — Помоги…оставь меня!
Мои ноги ударяют по асфальту, когда я бегу к шуму, останавливаясь у поворота. Джиджи вдавливает свои изящные каблуки в землю, опуская ногу на тело, которого там нет.
Я бросаюсь вперёд, когда она отступает назад. Оглядывая переулок в поисках следов мужчины, я спрашиваю: — Почему ты не использовала свой «Глок»?
Она молчит.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё полностью, её тело дрожит. Её глаза плотно закрыты. Хотя я не вижу их, я знаю, что если бы мог, я бы увидел, как её внешняя броня разбита, обнажая хрупкую девушку внутри.
Я приближаюсь к ней медленно, будто она кошка, готовая прыгнуть.
— Эй, — говорю я мягко. Её дыхание учащается, и я касаюсь её щеки, поворачивая её лицо обратно ко мне. — Всё в порядке. Я здесь. Посмотри на меня.
Она качает головой.
— Посмотри на меня.
Я знаю, что не должен заставлять её открывать глаза, учитывая, что я прошёл бесконечные тренировки по работе с жертвами нападений. Но поскольку мое самообладание не знает границ с ней, я провожу большим пальцем по её скуле.
— Пожалуйста, открой глаза, малышка.
Её губы приоткрываются, ресницы трепещут, открывая красивые карие глаза. Они глубоки, завораживающи и абсолютно здравы. Она инстинктивно прижимается к моему прикосновению, и на долю секунды я задаюсь вопросом, вернулась ли она наконец ко мне.
— Джиджи, — говорю я, и мой голос срывается.
Тьма застилает её зрение, и внезапно, молниеносным движением, она выхватывает свой «Глок» из кобуры. Она вытягивает руку, глядя на меня сквозь прицел, направляя пистолет прямо на меня.
Прямо в мою грудь.
Горячие слёзы наполняют её глаза, и я просто знаю, что она застряла где-то в другом месте. Где-то в прошлом — возможно, в своём подсознании. Борясь с демонами, терзающими её голову. Битва эмоций бушует в ней, и она рыдает от силы сдерживания.
— Почему ты не можешь оставить меня в покое? — спрашивает она, и её голос звучит отстранённо, будто не для меня.
Она предупреждает меня не приближаться.
Но я приближаюсь. Потому что я чёртов дурак рядом с ней.
Я делаю осторожные шаги вперёд, останавливаясь, когда дуло прижимается к моему сердцу.
— Убей меня, — говорю я.
Её ладони дрожат, и я накрываю руками её руки, осторожно снимая пистолет с предохранителя. Джиджи заметно напрягается от этого звука. Её взгляд всё ещё устремлён на мою грудь, но дрожь, которая остаётся, — это дрожь сырых эмоций.
— Как Ромео и Джульетта, — напоминаю я ей.
Каждый день я вижу женщину, которая пытается справиться со своей болью в одиночку, её душа борется под поверхностью. С того момента, как я увидел Джиджи, моей судьбой стало защищать её. Но, возможно, судьба коротка. В конце концов, это всего лишь фантазия.
Ей нужен пульс, всплеск адреналина, чтобы вернуть её чистоту. Возможно, это оно. Возможно, моя жизнь, которую она каждый день угрожает оборвать, может стать её спасением.
Я бы позволил это. Ради неё.
Я бы приветствовал Смерть, встретил бы её с гордостью, рискнув жизнью ради чего-то стоящего. Поскольку жизнь не стоит того, чтобы её жить, если Джиджи не украшает этот мир своей чистой, искренней улыбкой.
— Ты разрушила меня, — признаюсь я. — Избавь меня от мучений любить тебя. Спаси меня от жизни, полной страданий, зная, что ни одна другая женщина в мире никогда не сравнится с тобой.
Это было чертовски глупо с моей стороны — ворваться в её комнату, когда я был на самом дне, зная, что мне некуда обратиться, кроме как к женщине, которая является моей погибелью. И я бы хотел признать, что это последний раз, когда я приползаю к ней или умоляю её позаботиться о себе. Единственный способ, которым это было бы возможно, — если бы она прекратила мои мучения здесь и сейчас.
Слёзы душат её, глубокие рыдания сотрясают её тело.
— Так. Блять. Стыдно.
— Прости?
Её влажный взгляд поднимается от пистолета к моему лицу, полностью ослепляя меня этим зрелищем. Выглядя так, будто она увидела призрака, она шепчет: — Ему так, блять, стыдно.
Реальность обрушивается на меня, как тупой меч, и я заставляю себя сглотнуть.
Неужели мои слова так мучили её?
Моя бедная, милая девочка.
— Я не…
— Это то, что ты сказал.
Я закрываю рот, потому что она права. Я сказал это. И похоже, мои слова похоронены глубоко под поверхностью, откуда я никогда не смогу их извлечь. Никакое прощение не поможет. Это очевидно в темноте её глаз, будто она борется со сном.