Степанов Анатолий
Шрифт:
— Забиться в нору, из которой вас ему не достать. В милицию я вас, по крайней мере сегодня, сдать не могу из-за соображений, вам понятных. Мало ли что: вызов на срочный допрос, автокатастрофа, попытка к бегству — не мне вам объяснять. Вы его лучше знаете. Итак, нора.
— Моя? — поинтересовался Глеб Дмитриевич. — Что ж, нечто похожее на нору имеется.
— Вы же стеклянный, вы же у них на просвет! — удивился несообразительности Глеба Дмитриевича Смирнов. — Ваша нора — не нора, а угол, из которого они вас без труда достанут. Вся надежда на Алексея. Леша, у тебя должна быть глухая ямка, не может не быть! Так есть?
— Есть, Александр Иванович.
— Тогда поехали. — Глеб Дмитриевич встал. — Мне понадобится пять минут на сборы.
— Мы ждем вас в машине, — решил Смирнов.
Смирнов и Алексей спустились на лифте. Не выходя на улицу, Смирнов передал ключи от машины Алексею и распорядился:
— Выйдешь один, сядешь за руль и сделаешь небольшой кружочек по переулкам. А я осторожненько посмотрю и дождусь, Глеба. Как только ты вернешься, мы выйдем.
Все было проделано в соответствии с смирновскими указаниями. Пока осады не было.
Леша остановился у подъезда, Смирнов с Глебом Дмитриевичем уселись, и "Нива" побежала подальше от опасности.
На Дворцовой аллее, у стадиона "Динамо", Смирнов поменялся местами с Алексеем и спросил:
— Куда?
— Серпуховка.
— Серпуховка так Серпуховка, — согласился Смирнов.
И опять Москва, ночная, по-провинциальному вымершая к ночи. Улица Горького, Библиотека Ленина, Большая Полянка. Полутьма, асфальтовые просторы, слепые дома.
— Надеетесь его побороть, Александр Иванович? — вдруг спросил Глеб Дмитриевич.
— А зачем же я вас тогда обеспокоил? — Смирнов поднял глаза, чтобы в зеркальце увидеть собеседника. — Оставил бы вас с ним один на один, и разбирайтесь сами.
— Как вы вышли на это дело?
— Ну, это уж секрет фирмы, — засмеялся Смирнов.
— Тогда прошу извинить.
— Теперь куда? — спросил Смирнов у Алексея, когда они пересекли Садовое. — Указания давай.
Алексей давал указания, а Смирнов их исполнял, вертясь в переулках. Наконец остановились у хрущевской пятиэтажки, окруженной разросшимися палисадными деревьями.
Не шумя, поднялись на пятый этаж. Алексей позвонил, долго не открывали, спали, вероятно.
— Кто там? — спросил наконец испуганный женский голос.
— Я, — ограничился последней буквой алфавита Алексей, и тут же его радостно признали за дверью:
— Леша!
Загремела задвижка, зажурчала цепочка, и дверь открылась.
— Ой! — испугалась женщина в ночной рубашке и убежала внутрь квартиры. Алексей легко и хорошо рассмеялся, обернулся к спутникам и сказал:
— Проходите, проходите, нас приглашают.
Милый, спокойный, московский уют, все, как надо, в комнате, куда их провел Алексей: круглый стол посередине, громадный оранжевый абажур с кистями над ним, по стенам — комод, диван, буфет, книжный шкаф. Заметив, что гости заинтересованно осматриваются, Алексей решительно оправдался:
— Я ей все время предлагаю заменить эту рухлядь, но она ни в какую…
— И правильно делает, — заметил Смирнов, а Глеб Дмитриевич спросил:
— Прости, Леша, но она — кто?
— Как кто? — удивился Алексей, — Люба.
— Спасибо, теперь я знаю, как зовут хозяйку этого дома, поблагодарил Алексея Глеб Дмитриевич.
— Это называется — выволочка, — прокомментировал происходящее Смирнов. — Не будь сявым, Алексей.
Вошла Люба, в хорошем платье, причесанная, даже ресницы подкрасить успела — или всегда в боевой форме ждет Алексея? Улыбнулась, обнаружив ямочки на щеках, сказала тихонько:
— Здравствуйте, вы уж извините меня, что так встретила вас, думала, Леша один…
Извинилась и быстренько стала накрывать стол. Веселая в движении, ловкая, пухленькая, Люба делала дело и улыбалась от того, что так забавно все получилось. Такая и должна быть подруга у рискового человека — услада воина.
Смирнов уловил момент, положил ладонь на круглое Любочкино предплечье и сказал:
— Я скоро уйду, Любочка, и тогда вы их накормите.
— Люба, пойдем в другую комнату или на кухню, им поговорить надо, распорядился догадливый Алексей, и они ушли.
— Спрашивайте, Александр Иванович, — предложил Глеб Дмитриевич.
— Как вы думаете, почему он пошел на крайние меры?
— Вы, как мне кажется, и сами понимаете, почему, просто ждете подтверждения. Пожалуйста. Вы, конечно, уже проверили по спискам умерших в лагере? — И, дождавшись смирновского кивка, он продолжил: — И, конечно, знаете национальный состав: два армянина, три азербайджанца, три грузина и двое из Молдавии. Так вот…