Утром я стояла под дверью деканата, и меня трясло от страха. Стояла уже десять минут и все не решалась войти. Дверь открылась, и вышла секретарша.

– Ты Кристина Аверина? – спросила она, глядя на меня.

– Да, это я.

– Заходи, Давид Александрович тебя ждет.

У Давида был отдельный кабинет. Когда я зашла, он говорил по телефону, но заметил меня и кивнул на кресло – напротив себя, с другой стороны стола. Я села, и он закончил разговор. После того вечера я чувствовала себя страшно неловко, и это сложно было скрыть. Я решила начать первой.

– Давид Александрович, я хотела извиниться перед вами, – мой голос дрожал от волнения. – В тот вечер я наговорила глупостей, и мне очень стыдно и неудобно перед вами.

– Кристина, что с тобой происходит? – спросил он. – Говори честно. Может, я смогу тебе помочь

– У меня слишком много проблем, и мне тяжело об этом говорить.

– Давай тогда остановимся на самой сложной из них.

– Меня преследует и шантажирует однокурсник.

– Так. Чем он тебя шантажирует?

– Видео, – мой голос все еще предательски дрожал. – Обещал разослать его всему факультету.

– А что на видео?

– На видео я со своим женихом. Пожалуйста, не заставляйте меня рассказывать, подробности.

– Твой жених не может поговорить с тем парнем по-мужски?

– Мой жених умер прошлым летом за три дня до свадьбы.

– Прости. Я правда не знал, – вздохнул Давид. – Мне очень жаль.

– Все в порядке. Вы же не знали.

– Как зовут парня, который тебя достает?

– Арсений Маслов, – честно ответила я.

– Опять этот Маслов… Он хочет от тебя денег?

Я снова напряглась. Для меня это был сложный разговор. Мне приходилось честно отвечать на вопросы человеку, в которого была влюблена.

– Нет, – вздохнула я. – Он знает, что денег у меня нет. Он хочет меня.

Впервые за весь разговор мы встретились глазами, и я не отвела взгляд. Давид смотрел и молчал.

– Это он тебя ударил? – спросил Левин. – У тебя на виске синяк. Еще позавчера заметил.

– Нет. То есть, да. Он сбил меня на своей машине, когда я везла заказ.

– Понятно, – задумался Давид. – Понятно, что он напрочь отбитый. Но я знаю, как можно повлиять на Маслова. Хорошо знаком с его отцом. Он был деканом факультета десять лет назад, когда я учился. Я поговорю с ним.

– Может, не нужно? Я боюсь, что все станет еще хуже.

– Лучше подумай сейчас об учебе.

Давид встал из-за стола и подошел к стеллажу с книгами.

– Я видел, что у тебя остался один экзамен. Бухучет. Вот, возьми эту книгу и хорошо подготовься. Ольга Валерьевна по ней всегда спрашивает.

Он протянул мне книгу и вернулась за стол. Книга была в мягкой потертой обложке и тонкая. Какое-то старое издание восьмидесятых годов.

– Послезавтра утром пересдача. Я поговорю с Ольгой, она не будет сильно к тебе придираться.

– Спасибо, – ответила я. После того, что я увидела вчера, она точно не поставит мне экзамен. – Мне можно идти?

– Да, – сказал Давид, набирая чей-то номер. – Подготовься хорошо, ладно? А с Масловым мы разберемся.

Я кивнула и вышла из кабинета. Выдохнула. Несколько раз. Он не собирался меня отчислять. Он хотел помочь. Я не очень верила, что это хорошая идея. И возможно, станет только хуже. Но мне все равно было приятно.

Я вернулась в общагу и почти сразу села готовиться к экзамену. Учила ответы на вопросы до самой ночи, а на следующий день – с утра до позднего вечера с небольшими перерывами на еду. Я должна выучить все. Я не хотела подвести Давида.

Ольга Королёва приняла у меня экзамен. Она задавала вопросы и слушала мои ответы, глядя на меня ненавидящими глазами. А после поставила мне “хорошо”, хотя я была уже согласна и на “тройку”, лишь бы больше никогда с ней не пересекаться.

Я вышла из аудитории в полдень. Все экзамены были сданы. Даже не верилось. Пока я спускалась вниз, мне позвонили из деканата и сказали подойти через час.

Я встретилась с Ниной, мы перекусили в столовой, и я поднялась к деканату. Секретарши на месте не было. Дверь в кабинет Левина была открыта. Давид был без очков. Над левой бровью кровоточила ссадина, под правым виском был синяк, будто он с кем-то подрался.

– Маслов больше не будет тебя доставать, – сказал он, улыбнувшись. Было видно, что ему больно.

– Вы что, подрались? Не нужно было, вас же могут снять с должности за драку со студентом.

– Не переживай, – ответил Давид. – Этот мажор давно нарывался. У нас с ним личное. Лучше помоги мне заклеить это.

Он стоял, опираясь о стол. Я открыла упаковку пластырей, достала один и аккуратно приклеила его Давиду над бровью. Надеюсь, он не заметил, как дрожали мои руки и все внутри.