Он беззастенчиво рассматривал девушек, иногда оглядывался и кивал в сторону особенно хорошенькой.

– Тут красоток больше, чем товара, - наконец резюмировал он, когда мы остановились в последнем отделе, - но этот кадр... лучше нет!

Я приказал Рыбчинскому немного подождать, а сам пошел к директору. Тот понял меня с полуслова. Через несколько минут мы сравнили состав продавщиц, работавших семнадцатого июня, с сегодняшним. Выяснилось, что трое в отпуске, одна уволилась, и еще одна больна. Я попросил их личные дела. Две были блондинками и довольно симпатичными, но приглашенный в кабинет директора Рыбчинский лишь презрительно оттопырил губы:

– Я же говорил: это клевая чувиха, ноги - во, длинные, и тут кое-что есть.
– Он показал, что именно.
– Я блондинок вообще уважаю... А это так...

– Блондинка!
– оживился директор.
– Красивая? Кажется, я догадываюсь... Но это не продавщица, в отделе кредита работает.
– Он быстро достал откуда-то папку с личным делом, раскрыл.
– Она?

С фотографии смотрела действительно красивая девушка: с высокой прической, большими глазами и точеным носиком. Бросив взгляд на снимок, я понял, что этот пройдоха прав-таки.

– Во-во!
– Борино лицо расплылось в сладкой улыбочке.
– Я же говорю: кадр - что надо!

– Я тебе дам: кадр!
– оборвал его директор.
– Это наша Надийка, передовик производства!

– Можно ли с ней поговорить?
– спросил я.

– К сожалению...
– развел руками директор.
– Дочь у нее заболела, звонила, что выдали больничный лист по уходу. Живет недалеко отсюда, на Киквидзе, четыре остановки на троллейбусе.

– Замужем?

– Развелась в прошлом году. Ну-ну!
– Он погрозил пальцем Рыбчинскому, потиравшему руки.
– У нее такие, как ты, не проходят. Серьезная женщина.

– А я что, рыжий?
– обиделся Кошкин Хвост.

– Не рыжий, а немного того...
– директор покрутил пальцем у виска. Воспитывать надо.

– Меня? Воспитывать?
– вскипел Боря.
– Я мастер-радиотехник, а вы...

Их спор мог затянуться, это совсем не устраивало меня, и я попросил адрес Надийки-передовички. Фамилия ее была Андриевская, Надия Федоровна Андриевская - кассир кредитного отдела универмага.

Надия Андриевская оказалась действительно красивой женщиной. Тем более что стояла она сейчас передо мной без всяких, если можно так выразиться, наслоений в виде пудры, помады и туши. Никого не ждала и не собиралась никуда выходить: была причесана небрежно и одета в легкий халатик, который плохо сходился на высокой груди. Смотрела настороженно и немного встревоженно: впрочем, кому приятно, когда тебя застают одетой по-домашнему, и этот незваный гость к тому же еще из уголовного розыска...

Она извинилась, пропустила меня в комнату в конце коридора, а сама исчезла за дверью напротив, где сразу началось какое-то шуршанье и послышался шепот. Видно, объясняла дочке, кто потревожил их, и успокаивала ее.

Комнатка, куда я вошел, была обставлена просто, однако со вкусом. Обычная стандартная мебель, небольшой коврик на полу, дешевые керамические вазы и стеклянная посуда в серванте - все говорило о небольшом, но прочном достатке.

Изысканность комнате придавали два букета цветов. На столе стояли ромашки, а в высокой вазе на полу синие лесные колокольчики. Я подумал, что, наверное, роскошные розы в этой комнате не выглядели бы так кстати, как эти нежные цветочки.

Надия Федоровна не заставила себя долго ждать, она появилась через несколько минут, но успела воспользоваться ими: сменила халат на простое платьице и немного прошлась помадой по губам. Знала, что губы у нее маленькие, и сделала их длиннее, может, на полсантиметра или на сантиметр, но этого вполне хватило.

Андриевская села за стол, оперлась на него локтями и уставилась на меня, ожидая вопросов.

Я еще раз извинился за вынужденный визит, пояснив, что такие посещения приносят и мне мало радости, но, что поделаешь, входят в круг моих обязанностей.

Неся всю эту ахинею, внимательно наблюдал за Надией Федоровной: появление инспектора угрозыска не могло не насторожить или не напугать ее, однако смотрела спокойно и выжидательно, может, правда обладала удивительной выдержкой.

Наконец, достаточно навыкаблучивавшись перед Андриевской, я задал этот важнейший вопрос, ради которого и пришел сюда:

– Около двух недель назад, а точнее семнадцатого июня, вы разговаривали на бульваре возле универмага с лысым мужчиной в голубой тенниске. Кто он?

– Брат моей подруги, - ответила она, не колеблясь.

– Брат подруги?..
– Сердце у меня встрепенулось от услышанного.
– Вы знаете его фамилию и адрес?

– Конечно. Они живут с сестрой вместе.

Блокнот был уже у меня в руках. Но все равно запомнил бы на слух и с первого раза.

– Кривой Рог, улица Весенняя, восемь.
– Она достала из шкафа конверт, положила на стол.
– Видите, привезли от Гали.

Я записал адрес, не в силах сдержать радость. Андриевская заметила это, потому что спросила: