— А потом появились парализаторы? — блеснула я знаниями, почерпнутыми из сайта, прочитанного накануне.

— Да. И Костик ввел денежные призы, заодно сократив количество вечерин. Конкурсы стали попроще, а у участников появился выбор. Но с тех пор вечерины — это событие. Даже в новостях пишут.

— В новостях и прочитала, — проворчала я. — А если никто не выиграет в конкурсе?

— Если в течение пяти вечерин никто не выиграет, призовой фонд уходит на следующий конкурс, — пожала Даша плечами.

— А ты ходишь на эти… вечерины?

— Сейчас уже нет. Одно время ходила, конечно, — она поморщилась. — Кто не ходил…

— Ужасно, — подвела я итог.

— Даже спорить не буду, — хмыкнула она. — Но, если люди ходят, значит, их все устраивает.

— Вот это-то и ужасно.

Я и без того была невысокого мнения о Константине, но теперь и вовсе оказалась разочарована. Богатенький мажор, играющий на людской жадности, развлекающийся за счет унижения тех, кто не может дать ему отпор. Впрочем, ничего нового, просто раньше я не представляла масштабов.

Но вот Даша… на чьей она стороне? Раньше она определенно хорошо общалась с моим сводным братцем, и я вовсе не уверена, что их дорожки разошлись. По крайней мере, эта тема суперов, которую она так ненавязчиво мне проталкивает — это ведь определенно задумка Константина. И она в этом участвует — почему? Чтобы посмеяться? Потому что дружит с Беловым? Или он ее вынудил?

По-хорошему, мне бы стоило прекратить общение с Дашей, но она оставалась единственной в школе, кто вообще со мной разговаривал. И вот так просто, только из-за подозрений, отказаться от этого я не могла. Да, у меня оставались контакты с моими друзьями из прошлой жизни, но у них теперь свои интересы, и нытье подруги, которая едва ли вернется, вряд ли их увлечет. А мне слушать про их замечательную жизнь — как ножом по сердцу. Ведь я понимаю, чего лишена.

Прекрати я общаться с Дашей, и окажусь в полном одиночестве. Даже мама от моих проблем отмахивается. Так что я лучше подожду, подтвердятся ли подозрения. А если подтвердятся…

Что ж, все зависит от того, чего добивается Константин своим розыгрышем.

Ночью мне не спалось. Раньше я не страдала бессонницей, но все эти истории про суперов, вечерины и конкурсы, человеческую жадность и высокомерие Белова вкупе с очередным экзотическим тараканом, заползшим в мою комнату, никак не давали мне уснуть. Устав ворочаться, я решила сходить на кухню и попить чаю в надежде, что это поможет избавиться от лишних мыслей. Но, когда проходила мимо лестницы, в полумраке прихожей заметила что-то странное.

На танкетке, низко опустив голову и держась пальцами за виски, сидел Константин.

Пьяный, что ли?

Я слегка сбавила шаг, всматриваясь в полутьму.

— Ты чего тут сидишь? — осторожно осведомилась я.

— Иди, куда шла, — любезно предложил он.

Я пожала плечами и воспользовалась советом. Налила себе чай, выпила его, закусывая любимыми конфетами, полюбовалась на рассветные сумерки и отправилась обратно в свою комнату.

Константин сидел там же в той же позе.

Мне определенно следовало пройти мимо, но я просто не смогла.

— Может, тебе воды принести? — спросила я.

— Нет.

— Таблетку какую? — я не сдавалась.

— Просто уйди, — в его голосе прозвучало неприкрытое страдание.

Я подошла и протянула ему руку:

— Давай помогу добраться до комнаты. Там будет удобнее страдать.

К моему удивлению, свое предложение Константин повторять не стал и воспользовался моей помощью, тяжело поднимаясь и наваливаясь на меня всем своим немаленьким весом.

Я едва слышно охнула, но парня удержала.

— Ты в курсе, что пить вредно? — пыхтя и буквально затаскивая его на себе вверх по лестнице, пробурчала я.

— Я не пью, — выдохнул он, цепляясь за перила, чтобы хоть немного облегчить мою ношу.

Что странно. Куда больше в его духе было бы максимально затруднить мне подъем, заставляя пожалеть о приступе альтруизма. Видимо, и впрямь больно.

— А что тогда с тобой?

— Мигрень, — коротко откликнулся он.

Вот уж не думала, что он страдает от головных болей.

— А с виду такой здоровый парень, — фыркнула я.

Константин промолчал, но я ясно представила скептическое выражение, с которым он обязательно бы на меня посмотрел, будь у него на это силы. Так, в молчании, мы добрались до двери в его комнату, где он коротко сообщил:

— Дальше я сам, — и скрылся внутри.

Вот и вся благодарность.

— Не за что, — проворчала я, отдышавшись.

Тяжелый, зараза. Что мешало мне позлорадствовать и идти спать? Константин бы для меня такого точно не сделал.

Впрочем, даже если бы сделал, ему было бы в миллион раз легче.