Не был еще на равнине в то время построен, и люди

Жили тогда на предгорьях богатой потоками Иды.

Сына Дардан породил, царя Эрихтония; этот

220 Сделался самым богатым средь смертных людей человеком.

Целых три тысячи коней паслось у него по долине, -

Быстрых, прекрасных кобыл, жеребятами резвыми гордых.

К ним и Борей на лугах вожделеньем не раз загорался.

Образ принявши коня черногривого, их покрывал он.

225 И, забрюхатев, двенадцать они жеребят народили.

Если скакали те кони Борея по зреющей ниве,

То по вершинам колосьев неслись, и их не ломали;

Если ж скакали они по хребту широчайшему моря,

То пробегали по самым верхушкам седого прибоя.

230 Царь Эрихфоний родил владыку троянского Троса,

Трое сынов родилося у Троса, во всем безупречных, -

Ил, Ассарак и подобный богам Ганимед, - между всеми

Смертными он выдавался людьми красотой несравненной.

Боги его унесли вино разливать для Кронида

235 Из-за его красоты, чтобы жил он в собранье бессмертных.

Ил же сына родил, безупречного Лаомедонта,

Лаомедонт - повелитель Тифона родил и Приама,

Клития, Гикетаона, аресову отрасль, и Лампа.

Капий рожден Ассараком, а сам родил он Анхиза.

240 Я же Анхизом рожден, а божественный Гектор - Приамом.

Вот и порода, и кровь, какими хвалюсь пред тобою.

Доблесть же смертных Кронид то уменьшит, а то увеличит,

Как пожелается сердцу его: могучее всех он.

Будет, однако, болтать нам с тобою, как малым ребятам,

245 В самой средине сраженья кипящего стоя без дела!

Можем мы очень легко насказать оскорблений друг другу

Столько, что тяжести их не поднимет корабль стоскамейный.

Гибок у смертных язык, и много речей всевозможных

На языке их; слова же широко пасутся повсюду.

250 Слово какое ты скажешь, такое в ответ и услышишь.

Нам же какая нужда оскорбленья и колкие речи

Яростно сыпать один на другого, как делают жены

В дух разъедающей ссоре, когда, разозлись друг на друга,

Между собою бранятся, на улицу выскочив, много

255 Правды и лжи говоря: ведь гнев и ко лжи побуждает!

Ты от желанного боя словами меня не отклонишь,

Прежде чем медью со мной не сразишься. Начнем же скорее,

Силы один у другого на медных испробуем копьях!"

Молвил - и пикой могучей ударил он в страх наводящий

260 Щит Ахиллеса ужасный; вокруг острия затрещал он.

Щит отстранил от себя Ахиллес мускулистой рукою,

Страхом объятый; он думал - своей длиннотенною пикой

Щит пробьет без труда Эней, воеватель отважный.

Глупый! О том Ахиллес не подумал рассудком и духом,

265 Что нелегко многославный подарок богов олимпийских

Смертно рожденному мужу пробить иль заставить податься.

Так не пробила щита и тяжелая пика Знея:

Золотом, божьим подарком, была остановлена пика:

Две полосы на щите пронизала, а там еще было

270 Три, потому что всего поставил их пять Колченогий;

Две наружных - из меди, и внутренних две - оловянных,

И золотая в средине: она-то копье и сдержала.

После того Ахиллес послал длиннотенную пику.

Ею в энеев ударил он щит, во все стороны равный,

275 Близко от края щита, где тончайшая медь пробегала,

Где всего тоньше была и кожа воловья: насквозь их

Ясень прорвал пелионский. И щит взревел под ударом.

Съежась, нагнулся Эней и испуганно щит над собою

Кверху поднял. Пронеслась над спиною энеевой пика,

280 В землю вонзилась и стала, насквозь пролетев через оба

Слоя большого щита. Ускользнувши от пики огромной,

Остановился Эней. Глаза залилися смущеньем.

В ужас пришел он, как близко вонзилася пика. Пелид же,

Выхватив острый свой меч, на него устремился свирепо

285 С криком ужасным. И камень Эней ухватил, наклонившись, -

Тяжесть великую! Двое тот камень снести не смогли бы

Ныне живущих людей. Но легко и один он махал им.

Камнем попал бы Эней набегавшему сыну Пелея