Чтобы мучительный голод в колени ему не спустился,

355 И воротилась сама во дворец крепкозданный Кронида

Мощного. Хлынули прочь от судов быстроходных ахейцы.

Как без счета несется холодными хлопьями с неба

Снег, угоняемый вдаль проясняющим небо Бореем,

Так же без счета из быстрых судов выносили ахейцы

360 В выпуклых бляхах щиты и шлемы, игравшие блеском,

Крепкопластинные брони и ясени пик медножальных.

Блеск поднимался до неба; вокруг от сияния меди

Вся смеялась земля, и топот стоял от идущих

Воинов. Там, посредине рядов, Ахиллес облачался.

365 Зубы его скрежетали; как огненный отблеск пожара,

Ярко горели глаза; а в сердце спускалось все глубже

Невыносимое горе. Гневясь на троянцев, надел он

Божий дар, над которым Гефест утомился, работав.

Прежде всего по прекрасной поноже на каждую голень

370 Он наложил, прикрепляя поножу серебряной пряжкой;

Следом за этим и грудь защитил себе панцырем крепким,

Бросил на плечи свой меч с рукояткой серебряногвоздной,

С медным клинком; а потом огромнейший щит некрушимый

Взял. Далеко от него, как от месяца, свет разливался.

375 Так же, как если на море мелькнет пред пловцами блестящий

Свет от костра, что горит в одинокой пастушьей стоянке

Где-то высоко в горах; а пловцов против воли уносят

Ветры прочь от друзей по волнам многорыбного моря.

Так от щита Ахиллеса, - прекрасного, дивной работы, -

380 Свет достигал до эфира. На голову шлем он тяжелый,

Взявши, надел. И сиял, подобно звезде лучезарной,

Шлем этот с гривой густой; развевались вокруг золотые

Волосы, в гребне его укрепленные густо Гефестом.

Вооружившись, испытывать стал Ахиллес богоравный,

385 В пору ль доспехи ему и легко ли в них движутся члены.

Были доспехи, как крылья, на воздух они поднимали!

Вынул потом из футляра отцовскую пику. Тяжел был

Крепкий, огромный тот ясень; никто между прочих ахейцев

Им не мог потрясать, - лишь один Ахиллес потрясал им, -

390 Ясенем тем пелионским, который с вершин Пелиона

Дан был в подарок Пелею Хироном, на гибель героям.

Автомедонт в это время и Алким коней запрягали,

Им ремни надели грудные, прекрасные видом,

После того их взнуздали, а вожжи назад натянули,

395 К кузову их прикрепив. Тогда, захвативши блестящий

Бич, по руке ему бывший, поспешно вскочил в колесницу

Автомедонт, а за ним Ахиллес, облачившийся к бою,

Как Гиперион лучистый, доспехами ярко сияя.

С грозною речью к отцовским коням Ахиллес обратился:

400 "Ксанф и Балий, Подарги божественной славные дети!

Нынче иначе умчать седока постарайтесь из боя

В толпы густые данайцев, когда мы насытимся боем,

И, как Патрокла, его там лежать не оставьте убитым!"

Из-под ярма Ахиллесу ответствовал конь резвоногий

405 Ксанф, головою поникнув бессмертною; длинная грива,

Из-под яремной подушки спустившись, касалась дороги.

Голос вложила в него человеческий Гера богиня.

"Сын могучий Пелид, тебя еще нынче спасем мы.

Но приближается день твой последний. Не мы в этом оба

410 Будем повинны, а бог лишь великий с могучей судьбою.

И не медлительность наша виною была, и не леность,

Если похитили с тела Патрокла доспех твой троянцы.

Бог, меж всех наилучший, рожденный Лето пышнокудрой,

Сбил его в первых рядах и Гектору славу доставил.

415 Хоть бы бежать наравне мы с дыханием стали Зефира,

Ветра, быстрее которого нет, говорят, - но и сам ты

Должен от мощного бога и смертного мужа погибнуть!"

Ксанфу на этих словах Эринии голос прервали.

Вспыхнувши гневом, коню отвечал Ахиллес быстроногий:

420 "Что ты, Ксанф, пророчишь мне смерть? Не твоя то забота!

Знаю я сам хорошо, что судьбой суждено мне погибнуть

Здесь, далеко от отца и от матери. Но не сойду я

С боя, доколе войны не вкусят троянцы досыта!"

Молвил - и с криком вперед коней своих быстрых погнал он.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ

БИТВА БОГОВ