— Где ты сейчас находишься? — спросил Андреа.

— Я сама не знаю, дорогой, меня привезли силой, схватили.

Зико вырвал трубку из рук Эдеры.

— Сеньор Давила, не надо задавать ненужных вопросов. Если вы хотите продолжить наш разговор, то давайте будем говорить и перейдем к делу.

— Вот это правильно, давайте поговорим о том, сколько вы мне должны, — и Зико, взяв трубку радиотелефона, удалился в другую комнату.

Эдера от ярости скрежетала зубами.

— Ну и мерзавец Зико, ну и сволочь! Жаль, что Чоко тогда не зарезал тебя, не всадил нож в твое поганое сердце! Еврейский ублюдок! И мать твоя сволочь! Ненавижу вас всех, ненавижу!

Она металась по кровати, гремя цепями, кусала угол подушки, сжимала и разжимала пальцы. Она хотела вырваться, но стальная цепь была сделала на совесть и браслеты только сильнее впивались в запястья рук и лодыжки.

«Боже, почему я такая несчастная! Так глупо попалась! Но разве я могла представить, что Зико Форенштайн будет за мной охотиться?»

Открылась дверь и на пороге появился улыбающийся Зико. Он прямо лучился от счастья и казалось, был готов расцеловать Эдеру.

— Сволочь! — выкрикнула Эдера.

— А вот твой муж хороший человек и вполне практичный. Мы сторговались довольно быстро. Хочу тебе сообщить, что он совсем не жмот и мне непонятно, зачем ты связалась с бандитом, каким является Чоко.

— Тебе никогда не понять этого, ублюдок!

— Ты можешь говорить все, что угодно, Альба, но если я сейчас захочу, то могу изнасиловать тебя. До приезда твоего мужа как раз есть время.

— Только попробуй, ублюдок!

— Но, честно говоря, ты меня не возбуждаешь. Ты нравишься Чоко, а вот мне нет. Никак не могу привыкнуть называть тебя Эдерой,— презрительно хмыкнул Зико и сплюнул на ковер.

— Слушай, Зико, если бы Чоко обо всем этом знал, он бы тебя убил. Я ведь думала, что вы друзья.

— Я и Чоко друзья? — хмыкнул Зико. — Знаешь, кто мои друзья?

— Кто?

— Мои друзья — банкноты, которые лежат в моем сейфе. А вот ко всему остальному я отношусь с презрением.

— Ты действительно сволочь, Зико!

— Не надо так говорить, Альба, но если быть с тобой откровенным, я даже не думал, что ты можешь так много стоить.

— Сколько тебе пообещал заплатить за меня Андреа?

— Это коммерческая тайна. Лучше ты спросишь об этом у него. Кстати о Чоко,— вновь сплюнул на ковер Зико,— сейчас, наверное, твой дружок танцует аргентинское танго с какой-нибудь другой шлюхой, может быть, рыжеволосой, может быть, блондинкой, а может быть, с такой же брюнеткой, как ты. Ведь гомик-парикмахер не сгорел во время пожара и по желанию Чоко, возможно, уже перекрашивает волосы какой-нибудь стерве.

— Заткнись! — выкрикнула Эдера и попыталась встать.

Цепь натянулась, и она, как подкошенная, рухнула на кровать.

Внизу послышались голоса. Зико вскочил и направился к двери, в которой уже появились сеньора Роза и Андреа Давила. Тот шел, испуганно озираясь по сторонам, в руках он держал небольшой кожаный портфель. Сеньора Роза самодовольно ухмылялась.

Зико приободрился и сладострастно потер ладони.

Андреа, увидев скованную Эдеру, попытался броситься к ней, но Зико остановил его.

— Сеньор Давила, не стоит спешить, вначале давайте решим наш вопрос, а потом вы получите вот это, — и Зико повертел в пальцах маленький сверкающий ключик.

— Спаси меня, спаси меня, Андреа! — выкрикнула Эдера, звеня цепью.

— Сейчас, дорогая, погоди,— желваки заходили у Андреа на скулах.

А Зико продолжал улыбаться, поглядывая на аккуратный коричневый портфель в руках сеньора Давила.

— Так давайте же, сеньор Давила, поскорее перейдем к делу, зачем тянуть? Вы хотите получить свою жену, я хочу получить свои деньги.

Андреа подошел к столику, за которым некоторое время назад сидел Зико, отщелкнул портфель, вытряхнул на стол содержимое. Это были тугие пачки банковских билетов.

Сеньора Роза тут же потянулась руками к деньгам и принялась быстро пересчитывать.

— Мне кажется, не стоит, — сказал Зико, — у сеньора Давила очень честное лицо.

Но сам на всякий случай выхватил одну из пачек и быстро пролистал банкноты.

— Все в порядке, как и договаривались.

Он подал ключик Андреа, а тот сразу же бросился к Эдере. Его руки так дрожали, что он несколько мгновений не мог попасть в отверстие замка. Наконец щелкнула пружина и браслеты раскрылись.

Эдера высвободила затекшие руки, а затем принялась растирать онемевшие лодыжки.