— Никогда! — выдохнула Эдера, резко оттолкнув Чоко. — Убирайся! — она бросилась на мужчину, пытаясь оттолкнуть его.

Но Чоко перехватил ее руки, сжал левое запястье а правую положил себе на плечо. Эдера почувствовала как сильная рука Чоко легла ей на талию и неуловимым движением Чоко прижал тело Эдеры к своему. Она напряженно застыла, подрагивая, словно пойманная птица.

Чоко сильно, несколько раз приподнял Эдеру над полом, словно уже слышал первые такты аргентинского танго.

— Ты разбила мое сердце, — наклонясь к самому уху Эдеры, страстно зашептал мужчина, — так убей же меня теперь, добей!

— Успокойся, Чоко,— взмолилась Эдера.

— Я хочу танцевать, у меня есть только одна мечта — танцевать с тобой, Эдера. У меня никогда не было такой партнерши и никогда не будет. Ты рождена для меня, так, как я рожден для танго.

Через несколько мгновений они уже плыли над наво-щенным паркетом старинного особняка. Эдера слышала мелодию и покорялась малейшему капризу Чоко. Она выделывала замысловатые па, ступала, прогибаясь, вскидывала вверх руку. Мужчина и женщина слились в одно целое. Это был странный танец, беззвучный и невесомый. Даже стука о паркет каблуков не было слышно.

Они кружили и кружили по гостиной возле молчавшего рояля. Они заглядывали в глаза друг другу, прочитывая там то, что нужно будет сделать в следующее мгновение.

— Это последний раз, Чоко, — проговорила Эдера и вновь повторила,— не люблю, пойми это.

Но ее глаза и тело говорили совсем о другом. И Чоко верил не словам Эдеры, а ее взгляду и движениям.

— Это последний наш танец, я не хочу любить тебя, не хочу, Чоко. Скажи, что и ты не хочешь меня любить, скажи! Скажи, что ты меня не любишь,— молила Эдера, словно бы эти слова могли ее спасти.

Но Чоко, вместо того, чтобы говорить, отрицательно покачал головой.

— Ну скажи же! — взмолилась Эдера, запрокидывая голову. 496

— Ты не любишь меня, — негромко сказал Чоко.

— Повторяй за мной, — просила женщина, — «я не люблю тебя, Альба»...

— Не люблю тебя, Альба, — сказал Чоко и продолжил,— но я люблю тебя, Эдера.

Женщина остановилась, и ее руки, как плети, упали вдоль тела. Она поняла, что беспомощна перед этим мужчиной.

Чоко картинно сбросил на пол свой пиджак, протянул руки к женщине, и они вновь закружились в танце. Но сейчас это был уже не меланхоличный танец, это была яростная пляска. Они выгибались, прижимались друг к другу, они вели друг друга в этом страшном танце. Их каблуки стучали по паркету, отбивая такт.

— Что здесь происходит? — послышалось из двери.

И Эдера и Чоко увидели заспанного, ничего не понимающего Андреа. Ему на мгновение показалось, что манекены ожили.

— Это учитель танца, я позвала его, я пригласила его, чтобы он научил меня кое-чему, — сбивчиво, понемногу приходя в себя, начала объяснять Эдера, — ведь латиноамериканская школа отличается от европейской.

Андреа вопросительно посмотрел на незнакомого ему высокого сильного мужчину с черными, как смоль, волосами и с косо подстриженными висками. Он мало походил на учителя танцев, да и смотрел этот мужчина на Андреа без всякого страха и смущения, явно чувствуя себя хозяином положения.

Тетрадь в кожаном переплете лежала на рояле. Эдера быстро схватила ее, подошла к столику с зеркалом, открыла створку и спрятала туда тетрадь.

— Какой учитель? Что за учитель? — все еще недоумевая, задавал вопросы Андреа.

— Ну я же тебе говорила, неужели ты не помнишь?

— Ах, да, — чтобы не выглядеть идиотом, сказал Андреа, — помню, ты говорила. Но я не думал, что он придет так рано.

— Дорогой, это тебе кажется, что сейчас рано, на самом деле скоро уже полдень.

Андреа с недоверием посмотрел на часы. И впрямь, большая стрелка приближалась к цифре двенадцать, И чтобы найти хоть какое-то оправдание происходящему, сеньор Давила сказал:

— Да, мне и психиатр говорил, что тебе, Эдера, возможно поможет музыка, возможно, она затронет какие-то струны твоей души, и ты обо всем вспомнишь. Надеюсь, вы танцор старой латиноамериканской школы? — осведомился Андреа, глядя в глаза Чоко.

Тот вместо ответа кивнул.

— Ну что ж, может быть, я кое-что почерпну из ваших уроков, — неосмотрительно произнес Андреа.

А на губах Чоко появилась недобрая улыбка. Эдера взглянула на мужа, затем на своего гостя и мгновенно побледнела, догадавшись, что сейчас может произойти. Танцуя с Чоко, она нащупала под фалдой его пиджака кинжал. Теперь Чоко уже был одет.

«И когда он успел его поднять с пола? — подумала Эдера. — Ведь он сбросил его у рояля».

И тут произошло то, чего никто не ожидал, кроме, разумеется, Чоко.

Он подошел к сеньору Давила, взял его так, как берут женщину.

— Я сейчас открою вам один секрет, — глядя в глаза Андреа, произнес Чоко, — мужчина должен вести женщину, он должен делать это жестко и уверенно, тогда женщина будет покорна ему и будет выполнять малейшую прихоть. Женщину нельзя представлять во время танца человеком, она машина, а мужчина — водитель.