Шрифт:
А высоко над нами, на самом коньке деревянной крыши усадьбы, сидели Тихон и Лукерья. Они свесили короткие ножки в лапоточках и молча смотрели вдаль.
Там, в темноте приграничной ночи, переливаясь мягким, чистым светом, горели три серебряных дерева. Впервые за долгое время над землями рода Стрешнёвых зажёгся щит истинного Сада.
Глава 14
Утро после битвы с Ломником выдалось тихим. Я проснулась на полу в гостиной, бережно укрытая покрывалом из невесомого лунного льна, который приятно холодил кожу, снимая ноющую боль в магических каналах. Я точно знала, что изделий из лунного льна в моём хозяйстве не было. Тогда откуда покрывало? Неужели привёз Михаил?
Спросить его я не могла, его уже не было. Губернатор уехал на рассвете, оставив записку с обещанием вернуться к вечеру.
Осознание того, насколько близко мы подошли к краю гибели минувшей ночью, гнало меня в библиотеку Стрешнёвых. Теперь я понимала, что действовать вслепую больше нельзя. Мне нужны были знания и как можно быстрее.
Правы были Тихон и Михаил, которые твердили, что я должна заниматься в любую свободную минуту. Я их не слушала, так уставала, что выбор был не в пользу обучения. Сделанного не воротишь, зато сейчас я должна изучать книги из родовой библиотеки с утроенным рвением.
Семейные гримуары Стрешнёвых хранились на дубовых полках тайной библиотеки. Это были не просто книги, а огромные фолианты, источающие едва уловимый аромат сухих трав, старой кожи и дремлющей магии. Какие-то из них были даже без обложек, какие-то в кожаных переплётах, а какие-то окованные медью и серебром.
Для наследников моего рода они всегда были ценнейшим ресурсом, средоточием родовых тайн, которые передавались из поколения в поколение.
Я зажгла магический светильник и стянула с полки самый тяжёлый том, на обложке которого было вытеснено серебряное древо.
Почти сразу я нашла то, что искала: подробные инструкции по созданию Первого Сада. Страницы пестрели сложными чертежами, геометрическими расчётами и предупреждающими рунами. По мере чтения волосы у меня на затылке начали шевелиться.
Я наивно полагала, что три посаженных семени — это уже победа. Но бабушкины записи гласили: чтобы щит работал в полную силу и закрыл границу от тварей Разлома, нужно посадить все девять семян. Выстроить идеальное кольцо.
И самое страшное, что с каждым новым ростком Изнанка будет сопротивляться всё яростнее. Земля у Разлома мертва, и пробить её магией Жизни будет стоить колоссальных усилий. Моих усилий и, возможно, даже жизни, если маг не подготовлен.
Но главное открытие ждало меня в конце главы: «Девятое семя замыкает круг, — писала моя бабушка чётким, убористым почерком. — Оно не взойдёт лишь от одной Земли. Чтобы выковать замок на вратах Изнанки, Жизни потребуется Стихия. Огонь, который не сжигает, а закаляет. Двое должны влить силу одновременно, став единым целым».
Я откинулась на спинку стула, прижав пальцы к губам. Вчерашний спонтанный резонанс с огнём Михаила… Это была не просто удача. Это семена Первого Сада нам показывали, что нам предстоит сделать в конце.
Отложив этот гримуар, я взяла другой, в потрескавшейся тёмной обложке. Это был расширенный бестиарий из личных дневников прапрапрадеда, описывающий иерархию тварей Разлома. Я принялась жадно вчитываться в строчки, пытаясь систематизировать врагов и найти их уязвимые точки.
Вчера я полагалась на удачу и Божью помощь, дальше так действовать нельзя. Надо выучить тех, кто может появиться из Разлома, чтобы помешать посадить оставшиеся шесть семян.
Прадед делил тварей Изнанки на три категории: низшие, средние и высшие.
Низшие, неразумные твари нападали стаями и брали числом. Они действовали примитивно, но от этого не менее эффективно. К ним относились уже знакомые мне древоточцы — тупая гниль, сотканная из мёртвого дерева и отравленной земли.
А также серые стриги — слепые летучие твари размером с ворона, нападающие плотными чёрными тучами и способные своими острыми как бритва клювами обглодать зазевавшегося человека до костей за пару минут.
Но были и такие, как туманники, которые встретились нам на пути в имение. От туманников мы с Варей еле-еле отбили Степана. От описания этих тварей по спине пробежал холодок: «Туманники, рождающиеся в гибельных болотах Приграничья, лишают воли и высасывают тепло. Они не оставляют ран на плоти, не убивают тело, а пожирают душу».
Средние обладали зачатками разума и хитрости, нападали малыми группами. К ним относились пустошные гончие — те самые быстрые, обугленные псы с дымом из пастей, которых мы жгли вчера. В этой же категории значились корневики — ожившие, искажённые магией Изнанки деревья-убийцы, вытягивающие кровь вместо воды.
Ещё здесь упоминались мертвопряды — огромные паукообразные твари, расставляющие ловушки из невидимой, вытягивающей силы паутины, и шептуны — коварные создания-мимики, способные имитировать человеческие голоса, чтобы выманивать одиноких дозорных во тьму. И те пепельные кошки, которые появились в поместье, когда гостил Сергей, тоже относились к ним.