Трианна смотрела на Мариам с нескрываемым восхищением. Среди этого безумия та оставалась непоколебимой — трезво мыслила, просчитывала варианты спасения. В отличие от самой Трианны, которая лишь цепенела от ужаса. Вот бы ей хоть каплю этой отваги…

— Поднимайся, — Мариам протянула руку.

Принцесса встала, отряхнула платье от земли и листьев.

— Спасибо, — прошептала она.

Мариам лишь махнула рукой — мол, не стоит.

Трианна огляделась, стараясь не задерживать взгляд на безжизненных телах. Страх понемногу отступал, позволяя ей собраться с мыслями. Но вдруг…

— Стой! — крик Мариам разорвал хрупкое спокойствие.

Чья-то рука вцепилась в её косу. Трианна рванулась с такой силой, что едва не лишилась скальпа. Слёзы брызнули из глаз. Она обернулась — и замерла: Чоксо поднёс кинжал к её горлу.

Мариам закричала, попыталась ударить вакхалийца. Трианна зажмурилась, готовясь принять смерть.

Но хватка ослабла. Вместо лезвия — прикосновение коротких волос.

Она резко открыла глаза. Чоксо держал в руке её косу — ту самую, которой она всегда гордилась: длинную, шелковистую, густую. Теперь её гордость лежала в ладони врага.

Не веря, Трианна коснулась оставшихся прядей — неровных, обрубленных.

— Что ты… — начала Мариам, но замолкла, увидев, как Чоксо закрепляет отрезанную косу на поясе.

Принцесса всё ещё смотрела на неровно обрезанный локон, не замечая, как вакхалиец шагнул к ней и сорвал с шеи золотой кулон.

Тот самый кулон — не просто украшение, а живой символ её рода, нить, связывающая с предками, с землёй, которой больше нет.

Единственная вещь, что осталась при ней.

Может, виной тому его скромные размеры — крохотная деталь, ускользнувшая от жадных рук обыскивающих. А может, в этом был холодный расчёт: оставить кулон как незримый клинок, что день за днём будет вонзаться в сердце, напоминая об утраченном.

Но кто бы ни принял это решение — намеренно или по недосмотру, — ни один из вакхалийцев не посмел протянуть руку к святыне.Он висел на её груди — тихий, незаметный, но неумолимый свидетель прошлого.

И сейчас Чоксо безжалостно отобрал у нее последнюю нить, связывающую с домом. Она ещё не осознала утраты — не постигла всей глубины произошедшего. Лишили её гордости, лишили волос, словно вырвали часть души, а она… не нашла в себе сил даже на протест.

Ни вскрика, ни гнева, ни слёз — лишь оцепенение, тяжёлое, как свинцовый туман.

Только рука сама взметнулась к шее — инстинктивно, отчаянно. Там, под пальцами, ещё жила память: призрачное прикосновение цепочки, что годами покоилась на коже, став почти продолжением её существа.

Теперь — пусто. Лишь холод обнажённой кожи и эхо былого тепла. Цепочка исчезла, но след её оставался — незримый, но ощутимый, как шрам на сердце.

— Я одна ничего не понимаю? — Мариам скрестила руки на груди.

Чоксо наклонился к мёртвой девушке — той самой длинноволосой блондинке — и надел ей на шею кулон Трианны. Он хочет выдать её за меня… Но зачем?

Закончив, он поднялся, окинул девушек тяжёлым взглядом и двинулся вперёд — в неизвестность.

— Замечательно, — фыркнула Мариам, бросаясь за ним. — Действительно, зачем мне всё это знать? Я жить ещё хочу.

Она шагала, бурча что-то себе под нос. Трианна задержалась, глядя на убитую, затем поспешила следом.

Шаг за шагом они удалялись в неведомую даль. Принцесса шла молча, взгляд её был прикован к спине Чоксо, а следом — к Мариам, что поспешала за ним с робкой решимостью.

«Как причудливо плетёт судьба свои узоры», — думала Трианна, и в душе её ворочались тени недоумения и тревоги.

Ещё недавно она и Мариам не были, а теперь — идут рядом, подчиняясь воле одного человека. Сына Вакхалии. Сына народа, что обрушил стены их дома, обратил в пепел их мир.

Он — их враг.

Но он же — их защитник.

Мысль цеплялась за обрывки событий: то, как он подстроил всё так, будто в лесу осталось тело принцессы… Что это было? Случайность? Хитроумный расчёт? Или — немыслимо — попытка помочь? Ей? Им?

Что он задумал? Чего потребует взамен?

Вопросы множились, сплетаясь в тугой клубок, а ответов не было — ни одного. Лишь неясные догадки, словно тени.

Трианна глубоко вздохнула, отгоняя вихрь сомнений. Сейчас не время разгадывать загадки. Сейчас — идти.

И, сжав волю в кулак, она молча продолжила путь.

Лес становился гуще, тени — длиннее. Когда солнце скрылось за горизонтом, Чоксо объявил привал. Они вышли на небольшую поляну, где журчал чистый ручей. Трианна без сил рухнула на сырую землю.

Чоксо бросил что-то Мариам и исчез среди деревьев.

— Куда он ушёл? — подняла голову принцесса.

— На охоту, — коротко ответила Мариам.