510 Дочь моя, словно бы зло ты какое открыто свершила?"

Зевсу охотница-дева в прекрасном венке отвечала:

"Я женою побита твоей, белолокотной Герой.

Из-за нее ведь, отец, у бессмертных и ссоры и распри".

Так меж собой вели разговоры бессмертные боги.

515 Феб-Аполлон между тем в Илион удалился священный:

Он опасался, чтоб стен благозданного города Трои

Сила данайцев, судьбе вопреки, не разрушила нынче ж.

Прочие вечные боги к себе на Олимп удалились.

Гневом пылали одни, победой гордились другие.

520 Сели они близ отца чернотучного. Сын же Пелея

Вместе троянцев самих и коней избивал быстроногих.

Так же, как, густо клубясь, до широкого неба восходит

Дым городского пожара, зажженного божеским гневом;

Всем он приносит труды и многим печали приносит.

525 Так же троянцам труды приносил Ахиллес и печали.

Молча стоял престарелый Приам на божественной башне.

Он увидал Ахиллеса огромного, видел, как в страхе

Тотчас же все от него убегали троянцы: отпора

Не было больше нигде. Приам зарыдал и, спустившись

530 С башни, привратникам славным, близ стен находившимся, крикнул:

"Настежь ворота! Пока не войдет в них бегущее войско, -

Не выпускайте из рук их! Уж вон Ахиллес, уже близко!

Бешено гонит троянцев. Боюсь я, близка наша гибель!

Только что наши, в стенах очутившись, вздохнут с облегченьем,

535 Тотчас ворота закройте и прочные створы замкните!

Страшно мне, как бы к нам в город погибельный муж не ворвался!"

Стража немедля запоры сняла и открыла ворота.

Свет беглецам, распахнувшись, они принесли. Аполлон же

Выбежал быстро навстречу, чтоб гибель отвесть от троянцев.

540 Прямо к высоким воротам и к городу войско троянцев,

Пылью покрытое, с горлом, иссохшим от жажды, с равнины

Мчалось. И бурно их гнал он копьем. И все время великим

Бешенством сердце кипело. И славы рвался он достигнуть.

Взяли б тогда же ахейцы высоковоротную Трою,

545 Если бы Феб-Аполлон Агенора на бой не подвигнул.

Сын Антенора он был, человек безупречный, могучий,

Феб ему сердце наполнил отвагой, и сам недалеко

Стал, чтоб настигнут он не был тяжелыми Керами смерти.

К дубу Феб прислонился, густейшим закрывшись туманом.

550 Тот же, едва увидал Ахиллеса, крушителя башен,

Остановился и ждал; волновалося сильно в нем сердце.

И обратился, смутясь, к своему он отважному духу:

"Горе какое! Когда от могучего я Ахиллеса

Тем же путем побегу, как в смятенье бегут остальные,

555 Быстро меня он догонит и голову срубит, как трусу.

Если же всем остальным предоставлю тесниться я в бегстве

Пред Ахиллесом, а сам от стены побегу поскорее

Прочь по Илову полю, пока не достигну лесистой

Иды и там не укроюсь в ущелье, в кустарнике частом...

560 После того же, как вечер наступит, - обмывшись от пота

И освежившись в потоке, назад в Илион я вернулся б.

Но для чего мое сердце волнуют подобные думы?

Вдруг в то время, когда побегу я от города в поле,

Он, заприметив меня, на ногах своих быстрых настигнет?

565 Будет тогда невозможно спастись мне от Кер и от смерти:

Больно уж этот силён человек средь людей земнородных!

Если б, однако, навстречу ему перед городом выйти?

Острою медью ведь тело его, как у всех, уязвимо,

В нем одна лишь душа, и смертным зовут его люди.

570 Только вот славу дарует ему громовержец Кронион."

Так сказал он и весь подобрался и ждал Ахиллеса.

Храброе сердце его рвалось воевать и сражаться.

Как на охотника-мужа из чащи дремучего леса

Смело идет леопард; и сердце его не трепещет,

575 Хоть бы и лай он услышал, но думать о бегстве не хочет,

Ежели даже летящим копьем его встретит охотник,

То, и пронзенный копьем, не теряет он в сердце отваги,

Рвется вперед, чтоб схватиться с врагом, победить иль погибнуть.

Так Антенора почтенного сын, Агенор богоравный,

580 Пред Ахиллесом бежать не хотел, не померившись силой.

Быстро вперед он уставил свой щит, во все стороны равный,