Шрифт:
Папа кладет ладонь мне на плечо. Я поворачиваюсь, утыкаюсь лицом ему в грудь и глубоко вдыхаю, пока он обнимает меня. Запах его лосьона после бритья — мой любимый запах на свете.
— Хорошо, что ты дома, малышка, — говорит он мне в волосы, а затем немного отстраняется. — Посмотри на себя. Выпускница университета, уже нашла престижную работу, а чемоданы еще даже не разобрала. Я так тобой горжусь.
Перед глазами тут же возникает курортный отель «Беликур» — внушительный вестибюль, сияющие полы, старинная деревянная отделка и величественные люстры, ставшие свидетелями целого века праздников.
Последние два лета я проходила практику на роскошном курортном ранчо в Саратоге, и за нее давали отличные учебные баллы. Я изучала организацию мероприятий, переговоры с подрядчиками, работу с гостями и кризис-менеджмент — особенно после того случая, когда свадебный торт рухнул за полчаса до начала приема. Поэтому, когда мой преподаватель узнал, что в «Беликуре», всего в пятидесяти километрах от Уайлдхейвена, освобождается должность, он посоветовал мне подать заявку. Руководитель с курортного ранчо дал мне прекрасную рекомендацию, и за две недели до выпуска «Беликур» предложил мне место менеджера по организации мероприятий и конференций.
Я приступаю после лета, когда нынешний менеджер выйдет на пенсию. Время идеальное. Пока Мэтти временно выбыла из строя, я смогу помогать здесь, на «Уайлдхейвен Шторм».
«Беликур» — не гостевое ранчо.
Но это начало.
— Это хорошая ступенька, — говорю я, пытаясь звучать спокойно, хотя от восторга меня буквально распирает. — Опыт. Связи. Понимание того, чего ждут гости, и умение соответствовать этим ожиданиям на самом высоком уровне.
Чарли приподнимает бровь.
— Ты себя слышишь? Как рекламный буклет.
— Неправда.
— Нет, — вмешивается Шелби. — Она просто нервничает.
— Правда?
Бабушка Эвелин подходит ближе и берет мое лицо в свои натруженные ладони.
— Образование и опыт — это все хорошо, милая. Но главное — не забывай, кто ты. Тогда у тебя все получится.
Я сглатываю.
— Никогда.
Потому что я — Шторм.
— Вот и хорошо, — говорит она, опуская руки, а потом переводит взгляд на мужчин. — Так, мальчики, давайте разгружайте машину и несите все вещи наверх, в комнату Харли. Ужин почти готов. И нам пора начинать праздник.
К позднему вечеру ранчо уже гудит от праздничного оживления.
У нижнего пастбища сложен огромный костер, поленья уложены высокой пирамидой. Между столбами ограды натянуты гирлянды. Шелби и Кейб спорят из-за плейлиста. Братья Кейба, Аксель и Ройс, которые приехали прямо перед ужином, таскают холодильники с напитками. Тетя Айрин расставляет на веранде складные столы, а дядя Бун и дедушка уже вовсю пробуют десерты Иммы Джин.
Имма Джин была лучшей подругой моей мамы. Хотя мама неожиданно умерла, когда мне было шесть, Имма Джин все эти годы оставалась рядом с нами. Мы всегда могли обратиться к ней за советом, поддержкой, за той материнской заботой, которой нам так не хватало. Для нас она такая же часть семьи Шторм, как и все остальные.
В воздухе пахнет свежескошенной травой и дымом от костра.
Я несу коробку вверх по ступенькам большого дома, и мои сапоги гулко стучат по доскам, по которым я бегала всю жизнь. На косяке двери моей старой комнаты до сих пор едва видны отметки роста — от тех времен, когда я только научилась ходить, и до старших классов.
Внутри почти ничего не изменилось: выбеленные стены, одно из бабушкиных лоскутных одеял на кровати, эркерное окно с видом на южное пастбище.
И все же все ощущается иначе.
Я больше не ребенок, который приехал домой на лето.
Я взрослая, которая вернулась домой насовсем.
Я ставлю коробку на пол и сажусь на край кровати, глядя в окно.
Именно здесь эта идея впервые пустила корни.
Мне было шестнадцать. Семья из Калифорнии заблудилась по дороге в Джексон-Хоул и в итоге оказалась у наших ворот. Бабушка предложила им горячий ужин и ночлег. Их маленький сын никогда раньше не видел лошадь так близко. Я до сих пор помню, как он стоял, распахнув глаза, словно только что шагнул в Нарнию. Мэтти позволила ему погладить одну из самых спокойных кобыл. Родители все извинялись за то, что случайно заехали на частную территорию, но на их лицах я видела не только неловкость.
Тоску.
Восхищение.
Желание хоть немного замедлиться.
Почувствовать что-то другое.
И тогда меня осенило.
А что, если люди смогут приезжать сюда специально?
Не вторгаться в нашу жизнь, а становиться ее частью хотя бы ненадолго.
Конные прогулки по маршрутам. Рыбалка на рассвете. Ужины из местных продуктов по бабушкиным рецептам. И да, спа-процедуры с местными растительными ингредиентами, потому что кто откажется от расслабляющего массажа после целого дня в седле?