Шрифт:
Она улыбается, щеки раскраснелись от жара костра, а светлые волосы заплетены в небрежную косу, перекинутую через плечо.
— Чего ты уставилась вдаль с таким видом, будто размышляешь о смысле жизни?
Я фыркаю.
— Ничего подобного.
— Еще как подобного, — говорит она. — И для главной героини вечера ты выглядишь слишком серьезной. Пошли. Напьемся и отпразднуем.
Она поднимает бутылку пива и обводит рукой двор.
Народу полно.
Кажется, сегодня сюда пришла половина Уайлдхейвена. Работники ранчо, соседи, бывшие одноклассники и какие-то совершенно случайные люди, которые, вероятно, услышали слова «костер» и «бесплатное пиво».
Папа сидит на веранде с Иммой Джин и дядей Буном.
Чарли у стола с напитками что-то смешивает в шейкере.
Бабушка устроилась в садовом кресле, закутавшись в плед, несмотря на теплую ночь, и наблюдает за всем своими острыми голубыми глазами.
А Мэтти сидит в мягком кресле неподалеку от костра.
Она улыбается, разговаривая с несколькими новыми работниками ранчо, но выглядит усталой.
Очень, очень усталой.
И очень эмоциональной.
Ее муж Кейсон Гэллоуэй, за которого она вышла замуж два месяца назад прохладным днем на этом самом месте, вьется вокруг нее, как двухметровый золотистый ретривер, уверенный, что кто-то вот-вот украдет его любимую игрушку.
То поправляет ей плед.
То подливает чай.
То взбивает подушку за ее спиной.
— Кейс, — окликает его Уэйлон от холодильника с напитками и бросает ему пиво. — Дружище, ты скоро траншею в земле протопчешь, если будешь так круги наматывать.
Кейсон ловит бутылку, но не открывает ее.
Уэйлон Ладлоу — парень Шелби. Его родители владеют соседним ранчо «Айронхорс». Мы все росли вместе, но после школы Уэйлон уехал, а в прошлом году вернулся в Уайлдхейвен с четырехлетней дочерью Руби. Преодолев несколько старых обид, он сумел снова заслужить доверие Шелби, и вскоре она по уши влюбилась и в него, и в Руби.
Как и все мы.
— А если у Мэтти сегодня начнутся роды? — спрашивает Кейсон.
Шелби фыркает.
— Мы задаем этот вопрос уже три недели.
— Ага, — отвечает Уэйлон. — И каждый вечер ничего не происходит.
Кейсон хмуро смотрит на живот Мэтти, словно тот лично его оскорбил.
Я подхожу и наклоняюсь к ее креслу.
— Как ты себя чувствуешь?
Она улыбается мне, но улыбка не доходит до глаз.
— Отлично, — слишком быстро отвечает она.
— Точно?
— Конечно. — Она берет меня за руку и сжимает ее. — Сегодня твой вечер. Не мой.
Сердце болезненно сжимается.
Мэтти совсем вымоталась.
Это написано у нее на лице.
Она снова сжимает мою руку.
— Я так тобой горжусь, — тихо говорит она.
Я еще не успеваю ответить, как через весь двор разносится голос Чарли:
— Время шотов!
Все радостно вопят.
Шелби тут же хватает меня за руку.
— О да, черт возьми.
— Вы все ужасно на меня влияете, — говорю я ей.
— Ты хотела сказать: весело влияем.
Чарли выстраивает маленькие пластиковые стаканчики на столе для пикника, словно настоящий бармен.
— Текила в честь выпуска! — объявляет она.
— О боже, — бормочет Брайс.
Брайс Рейнтри — настоящая звезда в езде на быках. Они с Чарли познакомились, когда его команда наняла ее помочь с ребрендингом после ужасного падения, из-за которого он оказался в больнице с сотрясением, способным поставить крест на его карьере. Упрямого ковбоя ей перевоспитать так и не удалось, зато по дороге она завоевала его сердце. Теперь он перебрался из Техаса в домик за главным домом, а он и наша семья объединились, чтобы построить и открыть на «Уайлдхейвен Шторм» первоклассную школу родео.
Чарли подходит к нам и протягивает мне один из шотов.
— За будущее, — говорит она.
— За плохие решения, — добавляет Шелби.
— За мою младшую сестренку, — говорит Мэтти, поднимая стакан с чаем.
Мы чокаемся.
Выпиваем.
Текила обжигает горло.
В костре трещат поленья.
Из колонок у веранды доносится музыка.
И на одно короткое мгновение все кажется идеальным.
А потом Мэтти издает странный звук.
Тихий.
Едва слышный вздох.
Но каждая женщина Шторм на этом ранчо его слышит.
Рука Мэтти тут же впивается в подлокотник.
Глаза распахиваются.
— Ой, — произносит она.
Слово повисает в воздухе, и Кейсон замирает.
— Что это было? — тут же спрашивает он.
Мэтти моргает.
Потом опускает взгляд на кресло.
— О нет.
— Что? — повторяет Кейсон.
Она медленно поднимает глаза.
— Кажется, у меня отошли воды.
Тишина.
Полная.
Мертвая.
Абсолютная.